Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Саша

Девяносто четвертый – год, когда я перешел из десятого в выпускной класс – я помню очень смутно. Пожалуй, даже если меня будут допрашивать, я не смогу доказать, что учился в то время именно в этой школе и в этом классе, потому что сейчас не могу вспомнить даже с кем сидел за одной партой. Что уж говорить о лицах одноклассников и именах учителей. Весь этот год поглощен одним воспоминанием – моей первой любовью.
Она перешла в нашу школу, переехав с семьей из другого города. Четко помню, как на первом уроке физкультуры в тот учебный год физрук устроил перекличку. Когда он назвал фамилию Терещенко, мы встрепенулись. По спискам мы уже знали, что с нами будет учиться новенький, некто Терещенко А. Мы были уверены, что этот Терещенко – он, и стали искать новичка в нашем ряду, в который мы построились по росту и рассчитались на первый-второй.
Терещенко А. оказалась девочкой. Она вышла из строя и, смущенно улыбнувшись, откликнулась:
- Я!
- Головка от х…, - пошутил кто-то из рано повзрослевших одноклассников.

Загыгыкали.
- Приятно познакомиться, - не растерялась новенькая, и тут в голос заржали уже все, включая физрука.
С этого момента все остальное для меня перестало существовать.
Помню, что пялился на нее все время, не в силах отвести взгляд – Саша сидела в том же ряду партой левее. К концу сентября у меня стали явно проявляться признаки искривления шеи, а единственной мечтой для меня стало просто к ней прикоснуться. При мысли о том, что я мог бы ее обнять, разум сбоил и превращал меня в дебила с отвисшей челюстью, остекленевшими глазами и слюной на подбородке.
Мы тогда не отмечали Хэллоуин, чтобы у нас был повод повеселиться, как у нынешних старшеклассников, но очень кстати подвернулся чей-то день рождения. Не могу вспомнить, чей именно, но для меня это стало первой вечеринкой по-взрослому и без взрослых, с алкоголем, 2Unlimited и Ace of Base. Конечно, были медляки, и – я почти поверил в Бога в тот вечер – была Саша.
Под предлогом покурить, все пацаны вышли на балкон, и стали бурно делить девчонок. За то, кому «мутить» с Сашей, вышел спор, чуть не перешедший в драку, но какой-то умный чувак (не помню кто!) предложил не делить новенькую, а дать ей возможность выбрать самой. План был простой: набухать девчонок, потом устроить марафон медляков, во время которого каждый мог пригласить Сашу. И если она соглашалась с кем-то потанцевать еще, то этот счастливчик и признавался победителем.



Не все дожили до этого марафона имени Криса де Бурга и «Роксет», потому что кого-то увлекли более доступные цели, а кто-то просто напился в хлам и ушел в астрал. Так что, когда я пригласил Сашу на первый танец под «Ветер перемен», чемпионат был завершен, а еще через несколько песен кассета закончилась. Ее надо было перевернуть, но, еле оторвавшись от Саши, я огляделся и понял – диджеить больше некому. Кто-то спал, кто-то заперся в туалете, кто-то в ванной, а из спальни доносились интересные звуки.
Так что мы вышли на лестницу и просидели там почти до утра.
Алкоголь развязал мне язык, руки и поднял мое остроумие до небывалых высот. Я сам не заметил, как с легкостью перешагнул ту грань, что всегда отличает хороших воспитанных и немного стеснительных мальчиков от развязных уверенных в себе парней. К счастью, мне хватило ума вовремя заткнуться, и включить Сашу в разговор.
Она была очень милой, когда рассказывая мне о себе, непроизвольно теребила мочку уха или вырисовывала носком левой ноги всякие фигуры на заплеванном грязном полу подъезда того панельного дома. Но, если говорить честно, про заплеванный пол я придумал или додумал уже сейчас. В ту ночь я смотрел только ей в глаза.
Не буду рассказывать, как долго я продвигался от того, чтобы просто прикоснуться к ее руке, до наших первых неумелых поцелуев, но ни один сапер в мире не вел себя осторожнее.
С понедельника весь класс знал, что мы – пара.
Это был лучший год в моей жизни, если измерять жизнь в счастливых моментах…
Она не перешла с нами в одиннадцатый класс, потому что родители отправили ее в Швейцарию. В те ее последние дни перед отъездом мы не общались. Я никогда не умел получать удовольствие от оттягивания неизбежного и предпочел порвать разом, как только услышал об ее отъезде.
Помню то чувство абсолютного отчаяния. Я почти не ел, ничего не хотел, сидел, заперевшись в своей комнате, и полностью погрузился в себя, отсчитывая дни и часы до ее отъезда, порываясь позвонить, пойти к ней или хотя бы просто не перелистывать фотоальбом с фотографиями.
Когда она уехала, я разрывался от жалости к себе, ругал себя последними словами, что не использовал все то время, что у нас еще оставалось, чтобы быть вместе.
Сейчас я понимаю, что это было очень по-детски – не уметь принять то, что есть, требуя большего. Думаю, тогда подсознательно я надеялся, что резкий разрыв и мои страдания заставят ее одуматься или уговорить родителей отменить Швейцарию. Конечно, этого не случилось. Девяностые – разгул нищеты и бандитизма. Отключения света, задержки зарплаты по полгода и более, и приятным бонусом - перестрелки каждый вечер. Ничто не заставило бы ее родителей передумать, тем более душевные и гормональные терзания пубертатного подростка. Долбоюноши, как говорил мой дядя.
И - нет, мы не переспали.

***

Прошло много лет, и вот уже я – физрук в той же самой школе. Жизнь меня помотала, но к четвертому десятку я решил остепениться, вернуться к матери (отец ушел годом ранее) и скрасить ей старость. Ну и, конечно, мне просто больше некуда было идти.
После школы я отучился в Саратове, там же женился и остался. Брак не удался, да и сложно ему было удаться, учитывая, что нам было чуть за двадцать, а жили мы в двухкомнатной квартире ее родителей. Я совру, если скажу, что не помню ее имени, но – клянусь, чистая правда – не помню ее лица, хоть мы и прожили почти три года.
Развод был быстрым, и это лучшее, что случилось в этом браке. Никогда не живите с родителями! Эта фраза стала моим коронным советом всем знакомым парам.
Следующий год я посвятил постижению таинств жалости к себе и достиг в этом деле превосходных результатов. В высшей точке владения этим искусством я вдруг осознал, что мне двадцать шесть, у меня нет работы, нет денег, нет друзей, нет чистой одежды, а крыши над головой не будет уже завтра – платить было нечем, и владелец квартиры просто устал мне верить. Мне не к кому было пойти.
Но, так вышло, что я встретился с одним старым знакомым – бывшим соседом по комнате в общаге, с которым я никогда особенно не дружил. Он был холост, жил один, и… Да, мы не дружили, зато ему повезло пропустить ту часть жизни, где у меня уже не было жены, но было много собутыльников – отличных парней, пока у меня в кармане водились деньги. И у нас уже был опыт совместного проживания.
Так что, выслушав меня, он – несмотря на мои слабые возражения – затащил меня к себе, выделил комнату и заставил выкинуть всю одежду, выдав что-то из своего гардероба. Он прилично окреп за то время, что я постигал дзен – сначала в браке, потом в его отсутствии, – и его одежда смотрелась на мне мешковато, но это длилось недолго. Через пару недель мы вместе уехали на Север, где он работал, и где стал работать я.
Там я научился трудиться. Иначе было никак – в минус сорок ты либо вкалываешь наравне со всеми, либо подыхаешь. Я выбрал труд. Компания, в которой мы работали, достойно оценивала наши старания, лишения и тяготы, перечисляя огромные – по меркам Саратова начала нулевых – деньги.
Прошло несколько лет. Север стал ненавистен, но привычен. Глядя в то время на себя в зеркало, я видел сухого, но жилистого мужика с пронзительными выветренными глазами. Тридцатилетний юбилей я отметил ядреным самогоном в компании таких же суровых мужиков, жирной поварихи и каких-то блядей, вывезенных по такому случаю с материка.
Там же я второй раз женился. На этот раз почти удачно, если не учитывать, что она была на двенадцать лет старше. Дядя говорил, что на безрыбье и рак – щука, но, в те годы я бы уже дал ему фору по части всяких пословиц, поговорок и жизненного опыта. И мой жизненный опыт упорно твердил – надо жениться, заводить семью, детей и перебираться на материк.
К тому времени мой общажный сожитель (ставший другом, и, конечно, я помню его имя – Михаил, – и пусть земля ему будет пухом!) неудачно съездил в отпуск. Он даже не доехал до Саратова – кто-то выкинул его из поезда, позарившись на северные заработки. Он был мертв уже тогда, когда его выкидывали с заплеванной (уверен, так и было) тамбурной площадки.
Моя вторая жена удачно использовала меня, чтобы вернуться на материк в цивилизацию. Уже на третий день в Саратове она загуляла так, что на пятый я «подал на развод». На самом деле мы были не расписаны, так что я просто выдворил ее вместе с вещами, воткнул в зубы пачку купюр и захлопнул дверь. Купюры были не высшего достоинства, но позволили успокоить совесть.
Я, было, пустился во все тяжкие – знаю, что штамп, но ведь так и было, а дядя учил меня говорить как есть, не юля, - трахал проституток, снимал по ночным клубам смазливых студенточек, играл в казино и обзавелся кучей знакомых, с которыми в любое время суток всегда можно было весело оторваться.
Деньги не кончались, как я ни старался, и в моменты просветления, пересчитывая их, я был уверен – хватит их надолго.
Но «надолго» тоже имеет срок годности. Деньги кончились. Я оказался там, с чего начинал почти десять лет назад – без денег, без крыши, без семьи. Отец тогда уже умер, а я даже не ездил на похороны, меня просто не смогли найти, чтобы сообщить о его кончине.
Я оглянулся на прошедшую жизнь и не смог найти ничего светлого, такого, что как в девяносто четвертом, грело бы воспоминаниями и радовало просто от того, что было и случилось. И меня потянуло домой. Оставшихся грошей хватило на плацкарт. Вещи уместились в небольшой дорожной сумке.
Мать сильно постарела. Квартира родителей обветшала, да что квартира, весь дом сгорбился, а с его стен обсыпалась, облетела, стерлась штукатурка. Пластиковые окна в доме чередовались с растрескавшимися деревянными рамами тех, кому пластик был не по карману.
Вечерами я ходил вокруг дома, заходя в знакомые дворы и находя признаки своего детства – ржавые качели, вырезанные на лавочке буквы «Д + С = Л», металлическую горку с содранными на лом ступеньками – тихо печалился. Жизнь, совсем недавно казавшаяся впереди, была уже почти позади. Случайные встречи с бывшими одноклассниками, друзьями и просто знакомыми не трогали. Не было ничего общего. Ничего.
Как-то, бродя в округе, я встретил свою бывшую классную. Она сильно постарела, но, оказалось, все еще преподавала. Я не узнал ее, но она узнала меня, до сих пор не понимаю как, учитывая, сколько школьников через нее прошло.
Мы мило пообщались, и она предложила поработать в школе. Их физрук внезапно пошел в гору, и его переманили в столицу. Никто не мечтал работать учителем в школе, так что, когда я согласился, меня сразу приняли.
Прошло два года. Мою бывшую классную Галину Лукиничну мы уже похоронили, а моя мама двигалась в том же направлении…
Я стоял на футбольном поле в ожидании своих десятиклассников. Было второе сентября, и мне вспомнился тот первый сентябрьский урок физкультуры в десятом классе, на этот же самом поле, на этом же самом месте…
Десятый «А» построился. Я прошел вдоль ряда, заглядывая каждому в глаза, и пытаясь прикинуть, кто из них может усилить нашу школьную футбольную сборную (в тот год я был одержим идеей выиграть городской чемпионат). Где-то в середине ряда чей-то веселый взгляд заставил меня сделать шаг назад, и я обратил внимание, что вижу новенькую, не из нашей школы. Ее нахальные темно-синие глаза напомнили мне одну девочку, стоявшую здесь больше двадцати лет назад.
- Фамилия?
- Терещенко, - ответила она, смутилась и потеребила мочку уха.


© Юник













Tags: рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ” Tag

  • Цыплёнок Табака

    Впервые о цыпленке Табака мы узнали от дедушки.. Дедушка работал бухгалтером в горпо, и однажды его наградили путевкой в санаторий…

  • В четыре года я точно знала, что папа бывает...

    В четыре года я точно знала, что папа бывает только понарошку. Настоящих папов не бывает, просто некоторые дяди иногда помогают мамам детей…

  • Тесла. Эксперимент

    Третий месяц Леха колесил по улицам Москвы. Ему нравилось быть машиной. Мчаться по автострадам и развязкам столицы. Он возил пассажиров, которые…

  • Аптека за углом

    — Подожди, подожди, — вдруг сказала она. – Подожди. — Что такое? – он заглянул ей в глаза. — Ничего, ничего,…

  • Ирка и суп гороховый...

    В Германию Ирка переехала с родителями, этническими немцами. Всей семьей они переехали в Баварию из Томской области, Ирка поехала на неметчину уже…

  • Людоед

    Благими намерениями вымощена дорога в ад. Противоположности притягиваются, это доказано наукой, а судьба никогда не ошибается, и она выбрала…

  • Игрушка

    Оговорюсь сразу, я - мужик "под пятьдесят", всю сознательную жизнь топтал сапоги в геологоразведке, всего насмотрелся и многого натерпелся, меня…

  • Зачем здесь этот валежник

    Сдавать больных в кардиоблок днём никто не любил, поскольку днём их принимал сам заведующий отделением. — И что вы мне привезли? Вы вообще…

  • Дело случая

    Вот живём и думаем, мол де, глянь, дед старый, помрёт скоро, ой, чирей на заднице, всё, час до смерти остался, у моей бабки такое перед смертью…

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments