Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Яблоко раздора

Не секрет, что граф Толстой отечественных газетчиков не жаловал. Идёт, бывало, Лев Николаевич с бредешком по пруду, а на берегу, вертлявые господинчики в клетчатых кепках суетятся, блокнотами размахивают.
— Скажите граф, для «Московского Курьера», какой у вас размер лаптей?
— Ваши дети тоже вегетарианцы?
— Господин Толстой, несколько слов для «Ведомостей»! Какую марку сигар вы предпочитаете?
Насупится Лев Николаевич, выхватит из бредня рака, да в незваных гостей запустит.
Другое дело, иностранный журналист! Тот о встрече известит заранее, тему интервью оговорит, явится без опоздания. Тверёзый, чистый, внимательный. С таким и поговорить не зазорно. О судьбах мира порассуждать, мыслями поделиться.
Но, вот, как-то раз, прибыл в имение некий герр Шульц, корреспондент из Мюнхена. Глянул на него граф, вздохнул — уж больно молод ему журналист показался. Такому бы на вернисажах кофий пить, да на приёмах крутиться, а не здесь, в Ясной Поляне, вопросы задавать. Однако, немец, несмотря на годы, вмиг мнение о себе изменил.
— Не могли бы мы поговорить, — и смотрит умненькими глазёнками, — об особой духовности российского крестьянства?
— Отрадно – расцвёл граф, — что вашу газету подобное интересует. С превеликим удовольствием поговорим.
Расположился поудобнее, чаю с баранками потребовал, да и сел на любимого конька…
К полудню немец весь блокнот исписал. Притомился, но держится молодцом.
— Скажите, граф, а не могли бы мы деревню посетить? Взглянуть, так сказать, на «мужика-богоносца».
— Зачем же в деревню? — Толстой из кресла поднялся. – Сейчас обедать будем, там и поглядите.
Распорядился граф, что б за стол всех дворовых мужиков с бабами усадили.



Помолились. Сидят, щи уплетают. Немец к одному сунулся поговорить, к другому, но те, рожи воротят, помалкивают. Гречку подали. За столом тишина, слышно, как муха в окно бьётся.
— А где же знаменитая русская водка? – невинно спрашивает герр Шульц.
Скривился Толстой, но рукой знак сделал, мол, подать. Выпили по чарочке. По второй, по третьей. Бабы раскраснелись, захихикали.
— На моей родине – захмелел немец. – Есть такая невинная игра – выбирать «королеву стола».
Берёт со стола мочёное яблоко и Толстому протягивает.
— Вот, граф. Пусть это будет призом наипрекраснейшей даме за столом.
Бабы прыснули, на Льва Николаевича вытаращились.
— Не по-нашему это, — отвечает Толстой и рукой яблоко отводит. – Наша крестьянка не красотой, а материнством славна.
— Хорошо, — не унимается Шульц, — отдайте самому трудолюбивому работнику и рачительному хозяину.
— Не принято, — сурово хмурится граф. – Народ наш общностью своей знаменит, а не индивидуумами.
— Пусть самому физически крепкому достанется, — капризничает немец.
— Софьюшка, — Толстой встал, — спасибо за трапезу, а гостю нашему, вели коней запрягать. Притомился он.
Вечером дворовые подрались. Слушая их выкрики: «Ты самый рачительный?!» и «Я всем хозяевам хозяин», Лев Николаевич распорядился, — Впредь иностранцев не принимать. Особенно из германцев.












Tags: история, рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments