Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Как закаляли сталь

Актовый зал битком – банты и пронзительные кляксы разноцветных астр на темном фоне школьной формы, пионерские галстуки, пробивающиеся усики и комсомольские значки. Сзади, за последним рядом фанерных, скрипучих сидений, стоя – взрослые с цветами – всего-то несколько бабушек, дедушек, чей-то папа на костылях. Все на работе, страна бьется за пятилетку, – живет и работает страна назло всему.

Словно от боли, взвыл микрофон, и новый «незнакомый» голос директрисы прокатился по залу: «Тише-тише, да вот так…в самый раз.» В трудовом лагере, в пионерском, в деревне у бабки помогая скирдовать солому, разве вспоминаешь школу и начальственный голос директора? Первого сентября и одноклассниц-то будто в первый раз видишь.
– Здравствуйте, ребята! Сегодня, в первый день учебного года, первым уроком будет урок мира. Но урок этот будет не простой. Сегодня, к нам пришел замечательный гость, заслуженный сталевар СССР, лауреат ленинской и сталинской премий, заслуженный изобретатель СССР, кавалер ордена Сталина, ордена за трудовые заслуги, – всех его наград не перечислить, Григорий Захарович Цаплин! Это именно он, ребята, изобрел коммунистическую броню. Поприветствуем Григория Захаровича!

Зал с грохотом поднялся и воодушевленно захлопал. Звонкие детские ладошки родили веселые, искренние аплодисменты. С улицы казалось, что из распахнутых окон льется в теплый сентябрь словно счастливый ребячий смех. Его не мог перебить даже вой сирен гражданской обороны – тревожный и заунывный. Впрочем, учебные тревоги горожане давно не замечают, как не замечают в дому часы со старательной, осипшей кукушкой.

Из за алой, бархатной занавеси, на сцену вышел сгорбленный старик с палкой. Поношенный, бесформенный пиджак, сплошь увешанный наградами, выглядел спереди, как золотая кираса и тяжестью будто тянул старика к земле. Директриса подскочила, невесомо подхватила его под локоть, но тот не вежливо и демонстративно отмахнулся – по залу пронеся смешок, и бодро прошел к стулу посреди сцены – уселся, тенькнули медали.

Счастливо улыбаясь, словно прося разделить радость за такого живого, бойкого старикана, директриса весело сказала:
– Григорию Захаровичу восемьдесят семь лет! Посмотрите, как он бодр! Это партийная закалка, ребята!
Тут она сделала в зал требовательный взмах рукой, будто дирижер. В первом ряду чертиком вскочила прелестная пионерка с огромными белоснежными бантами, – ее очаровательное лицо с испуганными глазами словно торчало из куста буйно цветущей черемухи, и выкрикнула на одном дыхании:
– Григорий Захарович, расскажите нам с ребятами, как вы придумали вашу необыкновенную броню, которую вот уже пятьдесят лет не берут снаряды проклятого североатлантического блока НАТА. Нам очень интересно! Правда же, ребята?!
– Правда! – заорали в зале, и пунцовая девчонка упала на стул.



– Аа бля, это вопрос деточка, даа. – проскрипел сталевар. Голос у него был резкий, сильный и совсем не стариковский, – казалось, будто нетерпеливо перебирают, брякают гаечными ключами в поисках нужного – с металлом, отрывистый. Он улыбнулся девчонке вставными зубами:
– А может я вам лучше спою «В землянке»? У меня и балалайка с собой, за ширмой. Хули все про броню, да про броню? – карие, живые глаза его тоже смеялись, по залу прокатился смешок. Детям старик явно понравился.
– Ребята, Григорий Захарович, как старый, испытанный член компартии, и сейчас использует проверенный годами партийный лексикон, сыгравший в недавнем прошлом неоценимую роль в борьбе с мировым империализмом. Сейчас, когда наша страна сильна как никогда, необходимость в этих грозных словах отпала, но министерство иностранных дел и сегодня использует некоторые выражения и обороты в нотах протеста и коммюнике. Прислушайтесь к этим словам. – отчеканила директриса.
Кивая склоненной головой, старик насмешливо выслушал ее и сказал: – Аа, отдыхай. – вышло необыкновенно добро, по-родственному – зал прыснул. Дед умел наладить контакт с публикой.
Директриса жестом пригласила зал слушать.

– Про заветную броню значит… Ну хули, слушайте мои красные дьяволята, будущие могильщики капитализма. Только мы тогда разъебались с фашистом, как на нас взялся дрочить весь мировой империализм с сионизмом заодно. Каак блядь с хуя сорвались капиталисты! Сговорились! Решили, – пока мы не очухались, натянуть под шумок, как шалаву спросонок. У них уже тогда, в сорок пятом империалистическая залупа-то была ого го, – ядерная! Они этой залупой Японию уебали будь здоров, – Хиросиму и Нагасаки в труху с жителями, собаками, бабами и дитями. А у нас – хуй! – в смысле, – только раскачиваемся. А хули – вся страна лежит в разрухе, людей побило на войне что пиздец, баб ебать некому, хорошие време…кхе кхе, тяжело в общем шла работа, но ученые справились. Коммунистический им поклон в самые умудренные наукой мудя. А так, – до изобретения своей ядерной бомбы, стояли все время на грани третьей мировой – балансировали, как говорится. И вот, в пятьдесят третьем, как сейчас помню, аккурат восьмого март, приходит на завод директива за подпись самого товарища Сталина.
Весь зал как по команде отдал пионерский салют.
– Товарища Сталина, – салют, – тогда пытались подлые блядь враги уничтожить руками грязных еврейских врачей, по указке обтрухавшегося Запада. Да только, – могучий, непобедимый, краснознаменный хуй им в глаз и в жопу! Выкарабкался наш дорогой Иосиф Виссарионович! – салют в зале. – И вот, с больничной койки, несмотря на заперты докторов, он думал и думал о стране, думал и думал, о нас с вами думал, о том, как противостоять империализму и даже уебать по возможности первыми, чтоб кровавые сопли брызнули, и как сука забилась бы Америка под лавку. Стратегически товарищ Сталин мыслил! – салют. Зал как заводной будет салютовать при каждом упоминании вождя.
– Пришла директива с задачей – сварить сталь, равной которой нет в мире. Броня нужна для тысяч наших танков. Доктрина тогда была такая – массированные танковые удары. Немцы нам твердо эту науку вбили, и за то, были раздавлены, уничтожены, выебаны по-коммунистически, в идейном смысле! Это сейчас ракеты с ёб вашу мать начинкой. Атомные спутники. Наш Марксоход хуярит по Марсу. Наш Коминтерн хуй заглушишь! Электроника кругом. А тогда – даешь танки! Посчитано, если в те года поделить все танки на народонаселение, то на каждого, включая грудных жителей СССР, хоть гайка, но приходилась! Не хуево, да?!
Зал зааплодировал.

– Я тогда молодой был, но уже опыт в сталеварении имелся богатый. Собрал директор лучшие кадры, прочел директиву и говорит: «Пиздуйте немедля товарищи, собирайте вещички из дому, жить будете теперь на заводе возле мартенов, отсюда может сразу и того…, если не того… Родине нужна сталь! И точка! Мы так и сделали. Во, какая сознательность в людях была, товарищи дети!
Зал вновь зааплодировал. Старик смотрел в юные лица и у него неуловимо заблестело в глазах. Он уткнулся взором в пол и теребил нос, словно вспоминая что-то. Когда словно нехотя, смолк отзвук искренних аплодисментов смолк, он продолжил:
– Ну мы варим-хуярим пробные одну за одной, а все бестолку – пустое дрочево безыдейное. Разные присадки, насадки пробуем. Как к бабе короче подступаемся. А хули, сталь она такая, без выдумки хуй дастся. Все аж почернели от усталости и нервного напряжения – инженера, сталевары, директора вообще с сердцем увезли, – во как совесть нас заела, что не можем оправдать доверия партии и вождя. Не сталевары мы, а кочегары ебучие, вот и не дается нам упорная сталь!
И вот, накануне дня рождения Владимира Ильича Ленина, к которому мы должны сварить невиданный металл, сидим мы у мартена, курим как в последний раз – подавленные ужасно, третий час ночи, а инженер вдруг заплакал и говорит: «Ну все, пиздец товарищи…и жену не повидаю…». До слез ему понимаешь обидно стало, что провалили задание, рабочая гордость в нем плакала. Опустились у людей руки. Ээ неет, думаю, так мы каши не сварим. Вспомните, говорю им, директиву товарища Сталина! Они от таких слов все прям ожили, живые сделались! Инженер сопли утер и орет: «Давайте еще с вольфрамом попробуем поколдовать, с медью, хуй еще знает с чем, но только давайте что-то делать, иначе я с ума сойду!»

И тут меня осенило. Если сталинское слово вызывает такой подъем, двигает людьми, горами и реками, то что, если приложить это слово к металлу? Сбегал я в заводскую библиотеку и притащил несколько томов сочинений товарища Сталина, – все что нашлось. Зато там, и «письмо Сталина Ленину», и «головокружение от успехов» поздравительное «первой конной армии», «письмо Чойбалсану» – вот такая вот необыкновенная идейная добавка. Не может думаю не сработать, каждое словно там тверже самой твердой стали, чище золота – словно коммуниста и великого вождя! «Давай, – махнул инженер, – вали, один хуй…» В смысле, – здорово придумано! Вот так и родилась славная коммунистическая сталь, ребятки.

Под оглушительные аплодисменты, струйкой потекли к сталевару первоклашки с цветами. Когда зал успокоился, потирая отбитые ладошки, старик аккуратно опустил цветы в ноги и сказал:
– Сварить-то сварили, а как назвать, не знаем. Сталь-то необыкновенная, закаленная словом самого Сталина. Тут восемь С или там БС не подходят, сами понимаете. А без названия нельзя. Тогда встал парторг, а он за коммунистическим, верным словом никогда в карман не лез, встал и въебал прямо в точку: «Пиздасталь!». Нуу, нам даже и объяснять не надо, почему пиздасталь. Очень емкое название, удалое что-ли, русское одним словом и насквозь идейное. Вот и все, ребята.
Опять аплодисменты. Директриса подошла к старику с раскрытой, массивной книгой в красном коленкоре:
– А теперь, попросим Григория Захаровича, так сказать по коммунистически нахуярить в книгу почетных гостей.
– Нахуярю с удовольствием.
Старик старательно вывел что-то в книге. Директриса тут же и прочла:
– Октябрята, пионеры, комсомольцы, хорошими отметками вы приближаете неумолимый пиздец империализма-капитализма во главе с ёбаной США и бандой её приспешников, – типичных деклассированных хуесосов! С коммунистическим приветом, Цаплин Г.З. 01.09.2015 г. Кста. – Обама чмо.
– Спасибо, от всего сердца! – просияла директриса.
Дети еще раз одарили старика аплодисментами и рассыпались по классам. Сталевар уселся в персональную черную Волгу и укатил. Бабушки и дедушки заспешили по домам – смотреть «Восемнадцатое мгновение весны», папа на костылях запрыгал в продуктовый, – вдруг выкинут курей и моркву. Он вдруг подумал, что слухи про бумагу в колбасе – не пиздеж. А самое главное, какая это бумага.


© Алексей Болдырев










Tags: рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ” Tag

  • Цыплёнок Табака

    Впервые о цыпленке Табака мы узнали от дедушки.. Дедушка работал бухгалтером в горпо, и однажды его наградили путевкой в санаторий…

  • В четыре года я точно знала, что папа бывает...

    В четыре года я точно знала, что папа бывает только понарошку. Настоящих папов не бывает, просто некоторые дяди иногда помогают мамам детей…

  • Тесла. Эксперимент

    Третий месяц Леха колесил по улицам Москвы. Ему нравилось быть машиной. Мчаться по автострадам и развязкам столицы. Он возил пассажиров, которые…

  • Аптека за углом

    — Подожди, подожди, — вдруг сказала она. – Подожди. — Что такое? – он заглянул ей в глаза. — Ничего, ничего,…

  • Ирка и суп гороховый...

    В Германию Ирка переехала с родителями, этническими немцами. Всей семьей они переехали в Баварию из Томской области, Ирка поехала на неметчину уже…

  • Людоед

    Благими намерениями вымощена дорога в ад. Противоположности притягиваются, это доказано наукой, а судьба никогда не ошибается, и она выбрала…

  • Игрушка

    Оговорюсь сразу, я - мужик "под пятьдесят", всю сознательную жизнь топтал сапоги в геологоразведке, всего насмотрелся и многого натерпелся, меня…

  • Зачем здесь этот валежник

    Сдавать больных в кардиоблок днём никто не любил, поскольку днём их принимал сам заведующий отделением. — И что вы мне привезли? Вы вообще…

  • Дело случая

    Вот живём и думаем, мол де, глянь, дед старый, помрёт скоро, ой, чирей на заднице, всё, час до смерти остался, у моей бабки такое перед смертью…

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments