Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Утро. День. Ночь.

Началось всё с ночи, но если быть абсолютно точным - со вчерашнего вечера. Правда, вечером я ещё парил ясным соколом с измененным сознанием, поэтому, будет неправильно считать это время потерянным. А вот ночью я и вправду как-то криво приземлился и заснул только под утро. Утром очухался, увидел реальность и своё место в ней, сразу стало муторно. Поднимаясь с постели, махнул неловко клешнёй и задел тумбочку. Будильник качнулся, нырнул на пол и взвизгнул мерзким голосом. Бэмц! Зачем мне будильник, если я им не пользуюсь? Это фенечка такая. Чтобы показать близким – я не асоциальный тип, я могу рано вставать, просто сейчас мне это не очень нужно.
На звон будильника с кухни откликнулся батя:
- Игорь, иди-ка сюда.
И я иду. Но предварительно одеваюсь, чтобы иметь возможность сразу слиться на улицу. Мне даже не нужно делать вид, что я не выспался. Открываю кран и склоняюсь над раковиной. Тру глаза. Ещё и ещё, до красноты. Выпрямляюсь, и меня нагоняет мутка.
- В ванной нельзя что ли? – гудит батя.
- Ты же меня звал…
- Что-то я не видел, когда ты вчера пришёл? – говорит отец.



Да, лучше тебе этого не видеть. Набираю в ладони холодную воду и прикладываю ко лбу. Башка отзывается, как шаманский бубен. Бам! Бам!

- Ты спал уже. И мать тоже, – отвечаю, - да и не поздно было. Часов одиннадцать. Или начало двена…
- Я в час заснул! Тебе семнадцать лет! И если что, сам знаешь - родителям отвечать придётся!
Это не его слова. Ему вообще похуй вроде. Это он от матери выучился мораль мне загонять.
- Пап, да всё нормально. Ну, засиделись с одноклассниками.
- Нехорошо это…

Да! Вот такой я в натуре нехороший человек, зарекался ведь не принимать больше, шило себе в ухо загнать хотел, ей богу. Но как-то так у меня получается всё время косо въезжать. Короче, упал на халяву. Вернее отдал мне хер один какого-то мха, два дня уже мы вдвоём с Денисом не осилим это говно. Эмдеха, или что там. Оно уже не поправляет, никакого прикола. Тупо болит ботва, слабость и инсомния. Вчера решился выкинуть это дерьмо, но Дэн предложил увеличить, мы от жадности дунули по три хапки и меня вырубило. Но самый прикол в том, что сняться мне нечем с этой хуйни, ни лирики, ни плана и ничего вообще нет кроме цитрамона беспонтового.

Наплескавшись, я сажусь напротив. Отец уже приготовил мне чай. Рыщет взглядом по моему лицу, заглядывает в глаза. Вроде и старается скрыть интерес, но это у него плохо выходит.

- Чем занимался?

Дурацкий вопрос, простая формальность. Ненавижу такие беседы и говорю то, что ему будет приятно услышать.

- Читал.
- Что, всю ночь, что ли? – с надеждой спрашивает батя.
- Ага.
Сейчас будет спрашивать, что именно я читали, а это стопудовое палево. Единственная книга, которую меня заставили прочесть, это «Гаргантюа и Пантагрюэль». Жуткая поебень. Если спросит, скажу, что читал с экрана, не важно, что именно. Просто новости или что нибудь про гаджеты. Отец ненавидит, когда я говорю с ним про гаджеты. Он в них ни хера не понимает. Как и во всём остальном. Он неудачник, но не мне его по этой теме мордой возить. Слава богу, не спросил. Спросил другое, полную хуету запилил:
- В школе как?
- Июль, пап, - отвечаю.
- А, ну да…
- Ну, я пойду.
- А позавтракать?
- Не хочу, пап.
Ложь. Я хочу есть. Жрать, точить, хомячить, забивать пасть. Но не могу, боюсь, что мать проснётся и учует. У неё чуйка не в пример отцовой. Она давно уже мне в затылок дышит, подняла как-то раз мутную тему, но я типа пивом отмазался. Пожурила. Обещала не говорить отцу. Я пообещал больше не пить.
- Ну, иди.
И уже в спину, когда я выходил, батя сказал:

- Ты бы себе занятие какое-нибудь на лето нашёл что ли.

С мольбой сказал. Так, что мне его на секунду даже жалко стало. Захотелось вернуться, посидеть с ним за столом, пока мать не проснётся. Поговорить по-мужски, всё ему рассказать. Чтоб он меня за вихор схватил и прижал к груди. И успокоил как в детстве. А я бы поплакал.

Я смачно сплюнул от такого духовного трипа прямо возле лифта. И лезет же в голову такое говно.

Денис уже ждал меня на стадионе. Морда розовая, как у поросёнка. Он вообще-то нормальный парень, но есть у него прикол – берегов не различает. Я из-за него уже несколько раз чуть не спалился. И ещё одно, несмотря на то, что я Дэна подсадил, он выше меня по системе двинул. Наверное, потому что он старше и соответственно тараканы у него в башке поавторитетнее моих.

- Это для меня не планка, - сказал как-то Денис по поводу легалки, и мне стало за него страшновато. Да и за себя тоже. А потом понеслось, и страх прошёл.

Полчаса в потной маршрутке и вот мы на месте. Дом Белки в частном секторе. Медная крыша, травертиновые стены. Девочка-припевочка, мечта квартала. Мы с Дэном сидим в античной гостиной, хомячим клубнику со сливками. Я навалил в розетку ещё три ложки сахара. Сладкое сейчас – самое то. Пока Белка на кухне, Дэн излагает суть дела.

- Если до часу дня метнуться в аптечку с полторушкой, то можно взять хмурого.
Слушаю Дэна и догоняю, что его крепко рвануло с тормозов. Перестаю жрать клубнику и мотаю головой. Страх стянул все жилы внутри меня.

- Я мазаться не буду, Дэн. Я вообще завязывать собираюсь. На днях. Предки заподозрили что-то.
- Зачем мазаться? Лаве срубим.

- Как?

- Идём на день рождения. Там человек двадцать будет… дунем с фольги, когда раскумарятся, можно легалку… укроет люто. Там мажоры одни, школота. Собьём ещё столько же, если не больше. Они же только говно курят, которым сейчас банчат, милее грязи ничего не хавали, а мы им такой приход! Думаю, им и половины хватит, чтоб упороться в говно. Бабки пополам.
- А лавэ? – спрашиваю, скорей для проформы. Недаром ведь мы приехали в этот депутатский шалман.
Денис кивает в сторону кухни.
- Ну, это по твоей части.
Выходит Белкина маман, мы выпрямляем спины, сидим чинно и улыбаемся, как будто у нас на завтра паровоз в Оксфорд.

- Вечно вы, мальчики, голодные, - воркует маман, - какие планы на сегодня?
Вот интересно, если сказать ей, что мы собираемся школоту гречкой накуривать, она сразу откинется или в корчах забьётся?

- На пляж в Ривьеру едем, - говорит Дэн, - там сегодня ребята знакомые с универа. Реставраторы ирландские, помните? Ну, я вам рассказывал прошлый раз. Килты, обычаи, всё как положено.
- Молодцы, - говорит маман и присаживается, чтобы послушать о реставрации милой каждому украинцу ирландской культуры на землях бывшей Бессарабии, бывшей УССР, ныне самостийной.
Пользуюсь моментом, я отвалил на кухню, прихватил по пути Белку и мы поднялись на второй этаж.

Мы с Белкой знаем друг друга не один год. Я презираю её родителей не меньше, чем своих. Зато мои родители её обожают. Она знает, в каком двухкомнатном говне я живу. И с каким блядским видом из окна. С таким видом вообще лучше сдохнуть. Но для неё это романтика. Секса между нами нет. Мы просто пользуем друг друга, изображаем любовь, которой нам так не хватило в детстве. Кроме того, Белка прикольно берёт в рот. Любит, чтобы я держал её за волосы и при этом смотрел в глаза.
- Девочка у тебя есть, - спросил меня как-то отец. Спросил, как всегда, обречённо и с надеждой. Вопрос был задан в связи с отсвечиванием Белки в моей комнате.

- Нет, - говорю, - мне никто не нравится.

- Плохо.

Почему плохо, он не объяснил, а я и не спрашивал. Может, позавидовал, ведь кому-то приходится жить с истеричкой женой, а кто-то лишён этого счастья? Батя, зачем мне это дерьмо, а?

Такую мелочь как полторашка зелени можно найти в любом ящике любого стола в любом депутатском кабинете.

- Только утром нужно вернуть на место, - предупреждает Белка,– иначе мне пиздец.
- Всё под контролем, - отвечаю.

И вот мы втроём уже летим к барыге, берём пакет геры и дальше, к имениннику. Во дворе перед домом, Дэн делает разворот на сто восемьдесят и тянет нас к себе на хату, добрать спайсов. На хате Денис предложил пустить по ноздре. Я делаю упреждающий звонок домой и вытаскиваю из телефона сим-карту. Через пять минут то же самое сделает Дэн, затем Белка.
- Давай, на пробу.

Оказалось, чем-то похоже на кодеин. Когда Денис достал машинку, было уже поздно. Мы с Белкой поначалу отказывались, но Дэн настоял.

- Не ссыте, мы на днюхе только вторячки будем подгонять. И вообще, начинать ведь когда-то надо? А то какая-то недосказанность. Торчать, так торчать!

- Ладно, - соглашаюсь я.

Растворили в ложке, перетянули руку ремнем, Денис быстро и аккуратно меня уколол, потом Белку.
В башке потеплело, я местами отключался от этого мира. Стало как-то похуй до всего происходящего. Слегка подташнивало. Потом нас понесло в аптеку, потому как Дэну припёрло вмазаться с тропикамидом. Он слышал, что это круто. По дороге Белка уговаривала Дэна, но его чисто повернуло.

- Отьебись, а. Я знаю, что делаю.

- Слушай, у нас вроде замутка на сегодня, - смотрю то на Дэна, то на Белку и кожей чувствую, как чужие проёбанные деньги в момент становятся своими, кровными. Сказал я это вслух или подумал - не знаю, но тут же услышал в ответ Белкин смех. Дэн останавливается, разводит руками и говорит мне:

- Какие бабки, брат? Ты о чём?

Ржут оба и я за компанию. Тут меня нехило кроет, я улетаю и не думаю больше об этом дерьме. В аптеке тропик Дэну не продали, он взял две инсулинки и нафтизин, и мы вернулись на хату. Дальше я помню смутно.

Очнулся ночью, на полу, весь в блевотине. Белка лежала рядом, в этой же луже, Дэн в кресле с намотанным на руку жгутом. Я растолкал Белку, и пока она бегала рыгать в ванную, я пытался разбудить Дениса. Но он был уже холодный. Мы бросили его и вышли из квартиры. Белка взяла такси, я даже не попрощался с ней, развернулся и ушёл.

Мать сидела на кухне за пустым столом, отец спал, счастливый от осознания того, что уже середина лета. Меня пробило на хи-хи. Я залип в дверях кухни, мама что-то спросила, я даже не разобрал, что именно. Размазал по воздуху:

- Пивка попил с друзьями.

- Игорь, ты же обещал! – услышал я за спиной и улетел в пропасть.

Мне снилась милиция и врачи, мать Дэна и труповозка. Снилось, как Белкин отец депутат шьёт мне воровство на нашей убогой кухоньке. Снился батя, блеющий перед депутатом, как козёл на веревке. Снилась Белка, чужая и недоступная. Белка, которой нет до меня дела. Она пожимала плечами и отворачивалась. Снилась мама и совсем не снилось пиво. Здание суда снилось и замут по делу о кривом убийстве. Снилось, что батя ухватил меня за вихор, а я плакал у него на плече.

- Плохо, сынок, - говорил он.

Я не стал спрашивать, что именно плохо, потому что это не имело смысла. А может это был не сон? Может, всё это было на самом деле? Я не знаю. Расскажу, когда откинусь.


© vpr




Tags: рассказ
Subscribe

  • Шёлковое сердце

    Горячее июльское солнце неумолимо клонилось к закату. Старый продавец антикварной лавки взглянул на часы и с сожалением вздохнул: еще один день…

  • Сглаз

    Однажды ко мне на приём пришла крайне тучная женщина. Не просто тучная, а крайне корпулентная, если следовать моде вворачивания новых слов. -…

  • Аленький цветочек. Наши дни

    Чудище печально вздохнуло. — Точно в списке аленького цветочка нет? Купец развел руками. — Я проверил. Старшая айфон просила, средняя кроссовки…

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments