Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Записки из-под колёс

Он ткнулся мне в зад. Несильно, совсем слегка, лишь чуть поцарапав бампер большого внедорожника. Зато его потрёпанной старенькой "девятке" досталось от всей души. Молодой, лет двадцати пяти, парень, выскочил и начал решительно оправдываться, что виноват во всём я, что я поторопился и вылетел перед его машиной, когда он уже никак не мог затормозить. Конечно, он был прав, этот отчаянный мальчишка. Но, если тебе въехали в зад, то в девяносто девяти процентах случаев виноват не ты - это мало кем оспоренный закон дорожной жизни. Так что, пусть приезжает ДПС и разбирается...

Он вытащил мобильник, набрал номер патрульной службы, назвал место ДТП и свою фамилию - N. Нечастая фамилия резанула издерганное непредвиденными хлопотами нутро. А может, просто совпадение? Мало ли в городе людей с фамилией N? Разговаривать совсем ещё не хотелось, но я не выдержал.
-- NN тебе никаким родственником не приходится?
-- Да... Это мой отец.
-- Отец?



-- Только он умер... Давно уже...
-- Умер??? Постой... NN, он учился тогда-то в такой-то школе...
-- Да, это он.

Слова ударили в сердце и виски, взорвали, взбудоражили, закружили и снежным зимнем вихрем понесли в давние воспоминания. Ведь мы неплохо дружили, даже два года сидели за одной партой. А потом в девятом классе пришла она... Я без памяти влюбился, она разделила мои симпатии, мы встречались, ходили друг к другу в гости, читали стихи, гуляли по вечерам, целовались, и всё у нас было просто прекрасно. Целых два года. Целых два года он молчал. Конечно, он был намного красивее меня. А она? Она красотой для таких, как я, и не больше. Это понимали все. Ведь в шестнадцать лет красота для человека - самое главное. Целых два года он с показной честностью относился к ней, как к девушке своего друга, чтобы сразу после полного счастья и любви выпускного я неожиданно застукал их вечером вдвоём у неё в квартире на фоне смятой постели. Нас троих разметало взрывом так далеко, что даже вести и слухи не доходили до ненавидящих друг друга ушей... Тридцать три года. Да, почти тридцать три! Я не знал и не хотел знать о каждом из них, ровным счётом, ничего. Ведь для него женщины - игрушки. Он и тогда менял их, играючи, как перчатки. А она... Она клюнула на его смазливую физиономию, едва он, тайком от всех, поманил её пальчиком. Дура! Глупая и дешёвая дура!

Парень, долго молчав, первым вытащил меня из неприятных воспоминаний.
-- А вы в школе вместе учились?
-- Да, с первого класса.
-- Ну Вы и маму мою тогда должны знать.
-- Маму???

Господи, неужели они поженились? Или он ещё какую-то дуру-одноклассницу соблазнил? Нет... Она... Сердце заныло и облилось кипучей кровью. Простые слова безжалостно резали его, словно острой бритвой.

-- Они плохо жили, ругались... Он пить начал. А потом развелись. Я ещё в школе учился... Потом сошлись ненадолго... Только он совсем уже спился. Куда-то в деревню жить уехал. Там его потом мёртвым нашли. Это семь лет назад было...

Семь лет назад... Господи, как же быстро пронеслась жизнь! Как же быстро, легко и бездарно наши детские глупости смогли испортить и изуродовать её до такого жуткого финала? Ради забавы отбить девчонку у друга, зачем-то сдуру жениться явно не по любви, родить ребёнка, вот этого парня, и спиться в сорок с небольшим? Глупость. Жуткая и ничем не оправданная глупость!

Зазвонил его телефон. Он легко и спокойно рассказал, что случилось и вдруг выдал в трубку:
-- Мам, а ты знаешь, чья это машина? Твоего одноклассника...
На молодых губах заиграла до боли знакомая с детства улыбка, ЕГО улыбка. Они кивнул головой и вдруг протянул мне старенький, потёртый мобильник. Нутро сжалось, как тогда, тридцать три года назад. Ничуть не изменившийся за столько лет, хоть и сильно взволнованный голос, всё та же певучая манера говорить.
-- Алло. В кого мой сынуля въехал?

-- ... ... ... Это я... ... ...

Трубка молчала. Молчала той самой, поднявшейся из далёкого прошлого звенящей тишиной.
-- ... Машину сильно помял? Ты не волнуйся, мы всё заплатим... Сколько скажешь...
-- Я сам виноват...
Где-то в чёрной вселенной нашего разговора, запоздав почти на тридцать три года, вдруг тихой и виноватой слезой всхлипнуло то, что изо всех сил ожидалось, но так и не сказалось тем, ставшим по-дурацки последним, вечером:

-- Прости меня...

Господи, как же я мучался тогда, изо всех сил ожидая услышать от неё эти два простых слова, которые могли изменить всё, всю нашу глупую дальнейшую жизнь! Неужели, спустя столько лет, кому-то потребовалось столкнуть в снежных зимних сумерках две машины, чтобы эти слова были, наконец, сказаны и услышаны? Но зачем? Ведь, ничего уже нельзя повернуть вспять... Ничего!!!

Гаишники не стали оспаривать признанную мной вину в ДТП. Уже расставаясь взаимоудовлетворёнными и даже пожимая друг другу руки, я сунул в карман его куртки все деньги, всё, что у меня было с собой. Он долго отнекивался и не хотел ничего брать. Прежде чем сесть в машины и разъехаться навсегда, я не смог промолчать.

-- Знаешь, ничего в жизни просто так не случается. Нас судьба столкнула, чтобы ты узнал, кто мог быть твоим отцом...

Машины тихо дымили и гудели вентиляторами, а два человека всё стояли рядом, пытаясь понять что-то очень важное в этой непростой и совершенно непредсказуемой жизни.

©Элем Миллер




Tags: рассказ, рекомендую
Subscribe
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments