Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Хотели знать правду? Как всё устроено: Активист Майдана



Кто стоит на передовой, как тушить на себе огонь и предвидеть взрыв светошумовой гранаты — журналист пообщался с активистом, принимавшим участие в акциях «Правого сектора» на Грушевского.



О себе

Я киевлянин. Мать — медработник, отец занимается общественной деятельностью. Он приводил меня на «оранжевую революцию», но мы там не ночевали: я маленький был ещё. После школы в университет не поступал — окончил ПТУ, потом пошёл в армию. Решил на флоте служить: у них форма красивая. Учился я на бухгалтера, но по специальности не работаю: не люблю 1С. А из-за сегодняшних событий вообще пока не работаю.

Я по взглядам националист. Но не расист. С 2009 года участвую в разных акциях протеста: против принятия Налогового кодекса, Трудового кодекса, в защиту украинского языка, в акциях против деградации образования.

На Майдане я с первых дней.

О Майдане

На Майдан я пришёл не столько за Евросоюз, сколько против Таможенного союза. Конечно, я за то, чтобы мы построили собственное сильное государство. Но из вариантов — ЕС или Россия — я выбираю первый, учитывая постоянные торговые войны с Москвой и политику Кремля. Это неприятно. Вот многие говорят, что мы были с Россией всю жизнь. Это неправда — мы были под Россией всю жизнь.

Сначала, когда ещё не было ни палаток, ни баррикад, я координировал движение студенческих колонн. Охранял Майдан, ночевал там несколько дней кряду. Но вот засада: когда случился самый первый разгон, меня не было — отсыпался дома. Потом было вече, на котором собрались сотни тысяч людей. Я тогда шёл в голове колонны и видел, как вэвэшники, которые стояли кольцом вокруг новогодней ёлки, просто убежали. В тот же день я впервые попал в стычку.

О Банковой

Я увлекаюсь милитаристскими движениями, играл в страйкбол и могу сказать, что с точки зрения тактики на Банковую полез бы только идиот. Узкая улица, зайти со стороны Институтской и взять в капкан проще простого. Но я там был. Впереди стояла кучка людей, которые провоцировали вэвэшников. Я и ещё часть людей пытались их остановить. Запомнился тот парень с цепью, которого в Сети прозвали Скорпионом. Короче, потом началось контрнаступление… Понятно, что смысла идти на Банковую не было. Понятно, что против нашего бульдозера они выставят танк.

О силах самообороны

Когда появились первые баррикады, я вступил в отряд самообороны. Люди там самые разные! И анархисты, и коммунисты, и националисты, и кадровые военные. Мы никого не бьём. Мы же не менты. Если вдрызг пьяный человек пытается зайти на территорию Майдана, мы просто просим его выйти. Попадаются и провокаторы, но этих мы передаём милиции.

Как всё устроено: Активист Майдана. Изображение №1.

На Майдане с нами стояли грузины и армяне. Казалось бы, что они здесь забыли? Грузины, например, помнили, что в 2008-м наши унсовцы приезжали в Грузию воевать с Россией. Мы вступились за них, они — за нас.

Иногда к нам приходила Руслана. Сидели с ней возле костра. Она простой человек, угощала чаем и бутербродами. Она сторонник того, чтобы никого не бить вообще!

О Правом секторе

Правый сектор, как известно, — это объединение организаций. Туда входят «Патриот Украины», «Тризуб», УНСО (эти, на мой взгляд, одни из самых адекватных). Были и пресловутые «Белые молоты», и С14. С прессой рядовые активисты не общаются, есть три человека, которые отвечают за связи со СМИ.

За что я начал уважать «Правый сектор» — они начали учить людей выстраивать живые стенки, обороняться, атаковать. Мне надоело просто стоять на Майдане, хотелось действий, а оппозиция их не предлагала.

В «Правом секторе» много людей, которые занимаются милитаризацией, военной реконструкцией, страйкболом. Они следуют главному постулату националиста: «Здобудеш Україну — або загинеш у боротьбі за неї».

Большинство к ним присоединилось именно на Грушевского. Там тоже разные люди: от пацанов 16-летних до взрослых мужиков. Но в основном молодёжь, конечно. Вопреки расхожему мнению — местные, киевляне. С Западной Украины — не больше пятой части.

При этом их организованность несколько преувеличивают. Интересно, что когда люди из «Правого сектора» формировали колонну на Грушевского, командующий крикнул: «Стройся!» — и не все поняли, что нужно делать. После армии мне было смешно на это смотреть. Там [на Грушевского] собрались ребята, которым, как и мне, надоело просто стоять — хотелось кому-то вмазать. Конечно, особо их разозлили «диктаторские законы».

О событиях на Грушевского

Я стоял возле экрана. Кто-то начал разбивать окна в автобусе, кто-то предложил слить из бака бензин. К нам подходили женщины и уговаривали не бить ментов. Большинство там были не из «Правого сектора», как многие считают. Это были простые парни: кто-то их них тебе вчера пиццу привёз, кто-то принял заказ в кафе. Они подходили: «Дайте мне хоть один камешек бросить». До того их всё достало.

Лично я пришёл на Грушевского не для того, чтобы атаковать, а чтобы защищаться: понимал, что сверху может начаться разгон. Ясно было, что просто стоять нельзя, потому что быстро сметут. Когда мы с ними («Беркутом». — Прим. ред.) начали перекидываться светошумовыми гранатами, это было похоже на игру. Будто в теннис играли. Наши прикалывались: бросают в сторону ментов гранату, кричат: «Один – ноль!» Те бросают в ответ, наши кричат: «Один – один!» Забавно было. Не страшно совсем.

Как всё устроено: Активист Майдана. Изображение №2.

Был момент, когда «Беркут» пошёл в контратаку. Я тогда находился в самом эпицентре, недалеко от парапета — сидел на корточках, потому что пустили газ и было тяжело дышать. Когда кто-то крикнул: «Беркут!» — народ в панике начал бежать. Но потом наши пошли в наступление, и, поскольку их было больше, «беркутам» не повезло. Одного хорошо отлупасили, второго поймали и повели на Майдан. Потом началась жесть. Полетели первые «молотовы», загорелся первый автобус, чувак рядом сказал «Вот, хорошо, душу согревает». Ну это всё потому, что нас реально достали.

Насчёт провокаторов — они были на Банковой, но не на Грушевского. То, что было на Грушевского, хоть и неправильно, но естественно. Согласен, что подобные происшествия частично выгодны власти. Они под таким предлогом могут ввести чрезвычайное положение и попросить помощи у братского российского народа, начать интервенцию.

О внутренних войсках и «Беркуте»

Для нас ВВ, милиция и «Беркут» — это, конечно, разные категории. Главное различие — отношение к людям. Я сам недавно отслужил полтора года. Ребята из внутренних войск служат на прямом обеспечении. Обувь, которую они носят — берцы, — в лучшем случае года 2000-го. Они холодные, хорошо если из дому пришлют тёплые стельки. Зимой в них часами стоять на месте — это труба. Нам этих ребят жалко. Мы понимаем, что на передовой именно они, и именно в них прилетают «молотовы». Но есть устав, по которому им разрешено не исполнять явно преступный приказ. До событий на Грушевского у них было два месяца, чтобы написать рапорты, но они этого не сделали.

К обычной милиции отношение тоже более-менее лояльное. Во-первых, их самих всё задолбало. Во-вторых, случалось, что они защищали митингующих от «Беркута» — например, во время студенческого разгона.

А вот «Беркут» мы ненавидим. Они бьют нас за наши же деньги, наши налоги. Львовский «Беркут» — молодцы, тупо списались. А за тех, что сейчас стоят в Киеве, стыдно.

Хотя не все так рассуждают. Например, мой друг считает, что «Беркут» — это подневольные люди, за них молиться надо, а за то, что парней положили, они ответят перед богом. Если беркутовец бросит щит и перейдёт к нам, то может потерять семью — в тюрьму сесть. А если пойдёт на нас — может умереть. Их поставили перед таким выбором, и они выбирают идти на нас.

О передовой

Это всё неправильно: бить людей, бросать «молотовы». Я бы не хотел, глядя в глаза маме человека, в которого попал «молотов», сказать: «Извините, это я в него бросил». При этом на Грушевского я участвовал в атаке. У меня был железный щит, а из оружия — палка. Бил только несколько раз в контратаке, первым не нападал никогда.

Есть пара секретов, помогающих выжить на передовой. Во-первых, чтобы самому не сгореть, нужно научиться правильно делать «молотовы» и не попадать под коктейли, которые бросают с твоей стороны. Иногда «молотовы» неплотно закрыты, ребята замахиваются, бросают, и горящий бензин на них выплёскивается. Если на вас попала такая смесь, не вздумайте тушить водой. Если есть снег, нужно падать в него и кататься.

Если слышите хлопок, как при взрыве петарды, закрывайте глаза и уши — это шумовая. Хлопок раздаётся при выдёргивании чеки.

Как всё устроено: Активист Майдана. Изображение №3.

Ещё нас спрашивают, зачем такую вонь разводим — шины жжём. Это не для картинки, а чтобы снайперы нас с крыш не выцеливали. Я видел одного — на здании, в котором «Сушия» находится.

Они чего БТР так быстро убрали — наверное, как увидели, что парни вооружились коктейлями, решили уезжать скорее. Знаете, как БТР горит? Пять минут — и всё. Я думаю, если нас будут зачищать, то будут это делать со всех сторон одновременно.

Когда бросаешь коктейль Молотова, не боишься, что убьёшь кого-то: беркутовцы закрываются хорошо. Но коктейлем максимум «подкоптить» можно. Главное, о чём думаешь при броске, — попал или нет. Они в нас — мы в них, всё нормально. А когда беркутовцы бросают свои гранаты, они думают о чём-то? На моих глазах граната взорвалась в паре метров от мужчины, ему сразу половину лица пришлось перебинтовывать. Хорошо ещё, он в шлеме был.

У меня со здоровьем порядок, хотя дымом надышался здорово. Дома балаклава висит, так её нюхнуть — потом минут десять чихаешь. Специальной амуниции у нас нет. Я себе взял кожаное пальто, его не так просто прострелить. Есть защита для рук, для ног, наколенники, налокотники, противогаз.

О «титушках»

Это просто пацаны без мозгов. Им сказали — они пошли. Я их понимаю частично: работы нет. Но это же не повод продаваться!

Я на Грушевского смотрел в глаза вэвэшнику — они перепуганные. Он реально не знает, что делать. Я такой же был в первые дни в армии. Зачем мне его бить? А вот «титушек» бить надо. Это люди, которые за 200 гривен продают душу. Мы кстати, когда их отлавливали, нашли у них два пакета со светошумовыми гранатами.

О мотивах

Сейчас власть нас держит за яйца, а должно быть наоборот. Для этого нужно, чтобы люди были активнее. Но на Юге, на Востоке совковые города, и люди там пассивные.

Хотя не все, конечно. У меня знакомый на баррикаде из Старобельска приехал, Луганская область! Приехал сюда, потому что не мог дальше терпеть этот беспредел, ему стыдно стало. Я вообще считаю, что если человек остаётся в стороне от этих событий, у него или нет сердца, или нет мозгов.

Многие говорят: «А что толку? Придёт другой — то же самое будет». Нет, после этого всего такого не будет, потому что будет под контролем у народа.



источник



Tags: #Евромайдан, как это устроено
Subscribe
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments