Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Category:

58-я статья: 10 судебных историй 1937 года



Советский анекдот:

1937. Охранник спрашивает заключённого:
- За что сидишь?
- Ни за что.
- Врёшь, сволочь! Ни за что дают 10 лет, а у тебя 15!

Самая кровавая волна этих репрессий, пришедшаяся на 1937-1938 годы и впоследствии получившая название «ежовщины», громадным и беспощадным катком промчалась и по тогдашней Куйбышевской области. Как известно, значительная часть приговоров, в первую очередь расстрельных, тогда выносилась особыми внесудебными органами – так называемыми «тройками». В нее входили первый секретарь обкома (крайкома) ВКП (б), начальник областного (краевого) отдела НКВД и областной (краевой) прокурор. Вот эта «тройка» в 1937-1938 года и выносила приговоры гражданам по политическим делам, вплоть до высшей меры наказания (расстрела).



Однако немалая доля уголовных дел по действовавшей в то время ст. 58 УК РСФСР (контрреволюционная деятельность) в те же месяцы рассматривалась и спецколлегией Куйбышевского областного суда. Гриф секретности с этих документов начал сниматься еще в 90-е годы ХХ века, и к настоящему времени данная процедура в основном уже завершена. Поэтому сейчас интересно познакомиться с материалами некоторых контрреволюционных уголовных дел 30-х годов, и при этом понять и ощутить, какой же напряженной была общественно-политическая атмосфера в нашей стране в то непростое время.

По оценкам специалистов, только в Куйбышевской области (в границах того времени) в период «ежовщины» было расстреляно не менее 10 тысяч человек. Впрочем, статистические данные о жертвах репрессий 1937-1938 годов на территории Куйбышевской (Самарской) области по сей день остаются очень неполными и противоречивыми, в основном из-за того, что к нынешнему дню рассекречены далеко не все материалы, касающиеся органов внесудебной расправы того времени. Стоит лишь отметить, что эта волна репрессий в значительной степени коснулась и самых верхних эшелонов власти нашей области.

Подавляющее большинство людей в то время получало сроки заключения от 3 до 10 лет по части 10 пресловутой 58-статьи, карающей за «контрреволюционную агитацию и пропаганду». При этом такой агитацией считалось любое негативное или ругательное высказывание о коммунистической партии, советском правительстве, или (не дай Бог!) о товарище Сталине. Вот несколько примеров конкретных уголовных дел из архива Самарского областного суда.

19 октября 1937 года в 3-й отдел РКМ (рабоче-крестьянской милиции) НКВД г. Куйбышева с Линдовского рынка был доставлен 36-летний Митясов Иван Андреевич, русский, имевший происхождение из крестьян-середняков, малограмотный, женатый, отец пятерых детей, колхозник из села Георгиевка Кинельского района. Митясов был обвинен в том, что «он, находясь на рынке в нетрезвом виде, вел антисоветскую агитацию - производил антисоветские выкрики о Генеральном секретаре ЦК ВКПБ (б) тов. Сталине».

Как выяснилось в ходе следствия, на рынок крестьянин приехал для продажи валенок собственного производства, а в процессе торговли по причине холодной погоды выпил самогона, сколько именно – точно сказать не может, но больше половины бутылки.

Когда торговля приближалась к концу, к Митясову подошли милиционеры, который стали требовать у него документы о том, что ему разрешили уехать из колхоза на рынок, а также о том, что валенки изготовлены из шерсти лично принадлежавших ему овец.

При этом милиционеры сослались на постановление правительства от 7 августа 1932 года, направленное на усиление борьбы со спекуляцией и с хищениями социалистической собственности.

Будучи в нетрезвом состоянии, Митясов при этом нецензурно обругал милиционеров, а вслед за ними - и всю советскую власть, которая не дает крестьянам торговать продуктами своего труда. В протоколе также записали, что в числе прочего колхозник матерно послал и тов. Сталина, который подписал несправедливый указ. После этого матершинник и был арестован.

Привлеченный по настоящему делу в качестве обвиняемого, Митясов признал себя виновным, показав, что сейчас он сам не может объяснить, почему вел антисоветскую агитацию, так как по причине нетрезвого состояния ничего не помнит. Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 19 февраля 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Митясов А.И. был приговорен к лишению свободы сроком на пять лет с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.


2. 6 августа 1938 года в Чапаевское городское отделение РКМ из клуба строителей был доставлен 20-летний Носов Александр Епифанович, мордвин, имевший происхождение из крестьян-бедняков и образование 6 классов, токарь завода № 15 г. Чапаевска.

Оказалось, что этот парень, находясь в нетрезвом состоянии, в клубе строителей, где шел показ кинокартины, на предложение бригадмильца Гусарова снять фуражку поднял в клубе шум, выражался нецензурной бранью, толкал окружающих и сдвигал скамейки.

Далее в протоколе записано: «Во время его задержания работниками милиции и бригадмильцами Носов обзывал их «бандитами» и «троцкистами». В отделении милиции, куда он был доставлен, задержанный неоднократно выкрикивал фразы типа «Зачем нужна такая дерьмовая власть?», а также нецензурно посылал милиционеров и членов Советского Правительства».

Привлеченный по настоящему делу в качестве обвиняемого, Носов себя виновным не признал и показал, что Гусаров ложно показывает на него на основании давних личных неприязненных отношений.

Однако подсудимый не смог опровергнуть запись в протоколе, что он в общественном месте произносил нецензурные выражения в адрес Советского Правительства. Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 10 декабря 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Носов А.Е. был приговорен к лишению свободы сроком на четыре года с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.


3. 8 августа 1937 года в Мелекесский РО НКВД поступило заявление от гр. Добрынина Ивана Александровича о контрреволюционной агитации со стороны 30-летнего Обломкова Александра Порфирьевича, русского, имевшего происхождение из рабочих, малограмотного, женатого, отца троих детей, грузчика Мелекесского мукомольного завода.

Как было сказано в заявлении, в обеденный перерыв этого дня служащий Мелекесского собеса Добрынин зашел в магазин «Торг» на улице Горка в Мелекессе (ныне город Димитровград в Ульяновской области, а в 1937 году – в составе Куйбышевской области).

В это время здесь находились члены артели грузчиков мукомольного завода, которые пили пиво. Добрынин тоже взял кружку пива и сел за соседний с ними стол. Пока он пил, один из артельщиков стал играть на гармошке, а грузчик Обломков стал плясать и петь частушки нецензурного содержания. Добрынин сделал Обломкову замечание, сказав, что в общественном месте нельзя нецензурно выражаться.

В ответ Обломков стал к нему задираться и требовал сказать, на каком основании он запрещает веселиться ему, рабочему человеку. Добрынин заявил, что нарушать общественный порядок запрещено на основании недавно принятой Сталинской Конституции СССР.

Далее в протоколе записано следующее: «В ответ Обломков стал нецензурно выражаться в адрес Сталинской Конституции, а также в адрес всех членов Советского Правительства». Добрынин пошел к выходу из магазина и по пути заметил в адрес грузчика, что «в его словах содержится контрреволюционная агитация».

Далее произошло следующее: «Когда Добрынин вышел из магазина, его догнал Обломков и стал бить его по спине и по лицу, продолжая при этом нецензурно выражаться в адрес Сталинской Конституции и Советского Правительства». Дерущихся разнял дворник Шалин И.Е., работавший в это время неподалеку. Он же порекомендовал Добрынину обратиться с заявлением в НКВД по поводу контрреволюционной агитации со стороны Обломкова, что он и сделал в тот же день.

Привлеченный по настоящему делу в качестве обвиняемого, Обломков себя виновным не признал и полностью отрицал сам факт контрреволюционных высказываний в адрес Сталинской Конституции и Советского Правительства, однако был достаточно изобличен свидетельскими показаниями.



Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 24 февраля 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Обломков А.П. был приговорен к лишению свободы сроком на пять лет с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.


4. Сталин и голуби.


Бывали и откровенно трагикомические случаи на этот счет, что, впрочем, никак не принижало значимости ситуации, изложенной в следственных материалах.

Так, в марте 1938 года спецколлегия Куйбышевского областного суда рассмотрела уголовное дело по обвинению по ст.58-10 жителя Сызрани, служащего конторы коопторга А.В. Семенова.

Суть дела состояла в следующем. В то время на центральной площади Сызрани, как и во многих других городах, стоял памятник И.В. Сталину.

Однажды в октябре 1937 года Семенов и его сослуживец Михайлов шли мимо него, и Семенов, взглянув на гранитного вождя, сказал своему попутчику:

- Посмотри, а ведь памятник Сталину голуби обос…ли… (в тексте приговора это слово приводится полностью).

В тот же день Михайлов написал на Семенова заявление «куда следует», изложив в тексте во всех подробностях высказанные сослуживцем слова в отношении «вождя всех народов». Приговор суда гласил: за контрреволюционную агитацию Семенова отправить в «места не столь отдаленные» сроком на 7 лет.



5.Не менее «веселый» сюжет прослеживается и в материалах уголовного дела, которое в декабре 1937 года было возбуждено РО НКВД Елховского района по факту контрреволюционной агитации со стороны 26-летней Онучкиной Марии Алексеевны, имевшей происхождение из крестьян-бедняков, неграмотной, замужней, имеющей одного ребенка, ранее не судимой, работницы колхоза «Новый Путь» Елховского района.

Как гласят следственные материалы, 29 ноября 1937 года Онучкина пришла в квартиру колхозного парторга А.С. Лутошина, где в то время также находились жена последнего Е.И. Лутошина, член сельсовета Ф.М. Кувшинов и колхозники Г.Д. Киселев и М.К. Таланин.

После небольшой беседы с хозяйкой дома девушка увидела на стене квартиры плакаты с портретами кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР А.И. Коваленко и Е.В. Катаевой.

По поводу последней кандидатуры Онучкина с насмешкой выразилась так: «Лизку-то зачем в депутаты? Это же первая б… у нас на селе».

После этих опрометчивых слов парторг попросил Онучкину покинуть его квартиру, а на следующей день написал заявление в НКВД о факте контрреволюционной агитации. Свидетелями по делу выступили все присутствовавшие.

Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 19 февраля 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Онучкина М.А. была приговорена к лишению свободы сроком на три года с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.



6. Как известно, не могли избежать репрессий и люди, работавшие, казалось бы, в элитных властных подразделениях – в частности, в прокуратуре. В 1937-1938 годах не раз случалось, что следователь, отправивший за решетку десятки и сотни человек, в один прекрасный момент вдруг сам оказывался обвиняемым по делу о контрреволюционной агитации. Вот один из примеров на этот счет.

В декабре 1937 года Куйбышевским горотделом НКВД было принято к производству дело 30-летнего Петрова Владимира Павловича, русского, имевшего происхождение из служащих и высшее юридическое образование, женатого, отца одного ребенка, до ареста работавшего старшим следователем прокуратуры Средне-Волжского бассейна.

Как сказано в материалах его дела, «с июля 1936 год по ноябрь 1937 года Петров в коллективе работников прокуратуры и суда неоднократно высказывал контрреволюционные суждения о международном положении СССР и текущем моменте». Так, в июле 1936 года в присутствии сотрудников в помещении прокуратуры обвиняемый высказывался против проведения подписки на государственный заём (показания свидетеля Кольцова).

В марте 1937 года Петров возводил контрреволюционную клевету на кадровую политику Советской власти, выступая за необходимость назначения на ответственные посты не только членов ВКП (б), но и беспартийных сотрудников (показания свидетелей Триль и Петровой, последняя – жена обвиняемого). В октябре и ноябре 1937 года в канцелярии прокуратуры Петров неоднократно допускал контрреволюционные высказывания, говоря, что нынешняя жесткая карательная политика – большая ошибка со стороны государства и партии.

Привлеченный по уголовному делу в качестве обвиняемого, Петров себя виновным не признал, однако свидетельскими показаниями его вина была доказана в полной степени.

Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 26 апреля 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Петров В.П. был приговорен к лишению свободы сроком на пять лет с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.



7. Не спасали от репрессий также и должности – ни большие, ни маленькие, тем более, если подозреваемого, как говорили в те годы, подводило происхождение. Так, в октябре 1937 года в Ново-Малыклинский РО НКВД поступили материалы о контрреволюционной агитации со стороны 37-летнего Косоплечева Алексея Семеновича, русского, имевшего происхождение из торговцев, женатого, отца двоих детей, главного бухгалтера завода «Ударник».

В следственных материалах по его делу говорится, что «Косоплечев ранее имел близкие связи с арестованными органами НКВД и впоследствии осужденными врагами народа. На этой почве он оказался враждебно настроен по отношению к Советской власти и стал вести контрреволюционную агитацию среди рабочих и служащих». В чем же состояла эта агитация?

Оказывается, в марте-апреле 1937 года он распространял провокационные слухи о голоде, якобы имевшем место на Украине и на Кубани (свидетели Павлов и Яковлев). В мае 1937 года он восхвалял врага народа Троцкого и говорил, что в гражданскую войну под его руководством Красная Армия одержала больше побед, чем под руководством Сталина (свидетель Горяйнов). Тогда же, сказано далее в материалах его дела, «Косоплечев в своих высказываниях опошлял стахановское движение и политику партии в отношении ударничества».

Конкретно же он говорил, что Сталин приказывает выдвигать отдельных ударников только для пропаганды, и на них одних пятилетку не выполнишь (свидетели Горяйнов и Майоров). Кроме того, в течение 1937 года Косоплечев, по показаниям свидетелей, неоднократно рассказывал сотрудникам анекдоты контрреволюционного содержания, направленные на дискредитацию членов Советского Правительства и Генерального секретаря ЦК ВКП (б) Сталина.

Привлеченный по уголовному делу в качестве обвиняемого, Косоплечев себя виновным признал частично, однако по остальным пунктам был полностью изобличен свидетельскими показаниями. Решением спецколлегии Куйбышевского областного суда от 24 февраля 1938 года на основании ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР Косоплечев А.С. был приговорен к лишению свободы сроком на семь лет с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.



8. Как известно, в марте 1937 года на должность первого секретаря Куйбышевского обкома ВКП (б) вместо упоминавшегося выше В.П. Шубрикова был избран П.П. Постышев, перед этим только что освобожденный с поста секретаря ЦК ВКП (б) Украины.

Причина его снятия со столь высокой должности ныне тоже хорошо известна: в 1932-1933 годах Постышев проявил себя как инициатор и главный вдохновитель завышенных зернопоставок на территории этой республики. Тогда же на Украине и в южных районах России случился массовый голод. Конечно же, определенную роль в этом сыграли и неблагоприятные климатические условий тех лет, однако основной причиной голода сегодняшние историки считают непомерные хлебные поборы крестьян, у которых порой изымали все зерно подчистую, вплоть до семенного фонда, и это, по некоторым оценкам, привело к гибели свыше 3 миллиона человек.

Несмотря на столько существенное понижение в должности, Постышев и после своего перевода в Куйбышев своего рвения по изобличению врагов народа не умерил, а продолжал политику массовых репрессий. По некоторым оценкам, по его доносам в нашей области «тройками» и спецколлегией облсуда по надуманным поводам были осуждены сотни людей. Так продолжалось до тех пор, пока в январе 1938 года Постышев сам был арестован, обвинен в нарушениях соцзаконности и антисоветской деятельности, и в 1940 году расстрелян.

Освобождение Постышева с поста секретаря ЦК ВКП (б) Украины и перевод его с понижением в Куйбышев в то время не осталось незамеченным партийной интеллигенцией. Многие из них, вспоминая очень похожую историю с Тухачевским, которого точно также сначала перевели из Москвы в Куйбышев, а потом здесь арестовали, догадывались, что примерно такая же судьба вскоре ждет и Постышева. Именно поэтому стала возможной история, которая осенью 1937 года произошла в небольшом селе на юге нашей области.

24 декабря 1937 года из Большечерниговского РО НКВД в Куйбышевское областное управление НКВД поступило дело о контрреволюционной агитации со стороны 38-летнего Травкова Георгия Филипповича, русского, имевшего происхождение из служащих, в 1919 году служившего в белой армии в качестве нижнего чина, инструктора-бухгалтера управления овцесовхозов Наркомсовхозов РСФСР.

Как сказано в материалах следствия, в августе 1937 года Травков, находясь в служебной командировке в Глушицком овцесовхозе Большечерниговского района в качестве представителя управления овцесовхозов, в магазине райкоопа совхоза увидел висящий на стене портрет секретаря Куйбышевского обкома ВКП (б) П.П. Постышева.

Травков тут же обратился к заведующему магазином Головину и стал настойчиво требовать, чтобы он снял портрет со стены магазина, доказывая, что т. Постышев весной 1937 года одновременно с врагом народа Тухачевским был якобы снят с работы в ЦК ВКП (б) Украины, после чего и был направлен в Куйбышев на понижение.

На возражения Головина и его убеждения о том, что представитель из центра ошибается, Травков остался при своем мнении и по-прежнему предлагал заведующему потрет т. Постышева со стены снять. Через несколько дней по заявлению Головина Травков за контрреволюционную агитацию был арестован органами НКВД.

Слушание дела Травкова в спецколлегии Куйбышевского областного суда после проведения предварительного следствия было назначено на 20 января 1938 года.

Однако незадолго до этого стало известно об аресте Постышева органами НКВД, поскольку тот оказался врагом народа. В связи с этим обстоятельством суд принял решение о возвращении дела Травкова в облпрокуратуру для проведения дополнительного расследования.

Вторично судебный процесс по его делу состоялся 20 марта 1938 года, и в итоге Травков по ст. 58 УК РСФСР был приговорен к двум годам лишения свободы с последующим поражением в избирательных правах сроком на три года.

При этом в приговоре причиной его осуждения уже называлась не контрреволюционная агитация в отношении портрета т. Постышева, а… служба Травкова в рядах белой армии, хотя это и происходило за 20 лет до описанных событий. Видимо, неспроста в то время ходила поговорка: «Наши органы зря никого не арестовывают».



9. Кстати, один из методов, который т. Постышев до своего ареста применял в ежедневной борьбе с врагами народа, заключался в… использовании лупы при рассматривании различных изображений в печатных изданиях, в том числе и фотографий в ежедневной областной партийной газете «Волжская коммуна». Известно, что каждое свое утро секретарь обкома начинал с просмотра прессы, после чего вызывал помощника и диктовал ему очередное донесение в областное управление НКВД.

Между прочим, борьбу с врагами народа с помощью лупы придумал вовсе не Постышев. Секретарь Куйбышевского обкома всего лишь взял на вооружение приказ по Главлиту СССР № 39 от 14 февраля 1935 года, подписанный начальником Главлита Б.В. Волиным, в котором, в частности, говорилось следующее:

«На ИЗО-фронте Главлитом обнаружены умело замаскированные вылазки классового врага. Путем различного сочетания красок, света и теней, штрихов, контуров, замаскированных по методу «загадочных рисунков», протаскивается явно контрреволюционное содержание.

Как замаскированная контрреволюционная вылазка квалифицирована символическая картина художника Н. Михайлова «У гроба Кирова», где посредством сочетания света, теней и красок были даны очертания скелета. То же обнаружено сейчас на выпущенных Снабтехиздатом этикетках для консервных банок (вместо куска мяса в бобах – голова человека).

Исходя из вышеизложенного – приказываю:

Всем цензорам, имеющим отношение к плакатам, картинам, этикеткам, фотографиям, фотомонтажам и пр. – установить самый тщательный просмотр этой продукции, не ограничиваться вниманием к внешнему политическому содержанию и общехудожественному уровню, но смотреть особо тщательно все оформление в целом, с разных сторон (контуры, орнаменты, тени и т.д.), чаще прибегать к пользованию лупой».

Редакции газет не раз испытывали на себе жуткие последствия описанного в приказе кабинетного метода борьбы с врагами народа с помощью обычной лупы. Так, 21 сентября 1937 года в Куйбышевское областное управление НКВД от т. Постышева поступило заявление о факте обнаружения им контрреволюционного искажения портрета Маршала Советского Союза т. Буденного, помещенного в номере газеты «Волжская коммуна» от 20 сентября 1937 года.

В тот же день управлением НКВД по этому факту было возбуждено уголовное дело в отношении 25-летней Шелудяковой Елизаветы Львовны, русской, имевшей происхождение из служащих, фотографа газеты «Волжская коммуна», и 32-летнего Сергиевского Серафима Петровича, имевшего происхождение из священников, травильщика типографии «Волжская коммуна».

Как сказано в материалах дела, в вину сотрудникам редакции и издательства было поставлено следующее: «На фотографии т. Буденного, помещенной на первой полосе газеты «Волжская коммуна» от 20 сентября 1937 года, на его рукаве пятиконечная звезда имеет явно выраженную форму фашистской свастики». По мнению следствия, «такую форму она приобрела в ходе проявления негатива указанного снимка, которое проводилось Шелудяковой. Затем травильщик цинкографии Сергиевский, получив фотографию т. Буденного, изготовил по ней клише с аналогичным контрреволюционным искажением и сделал оттиски с этого клише, хотя имел все возможности в ходе обработки клише при наличии лупы и оригинала обнаружить фашистскую свастику».

Уже при первом рассмотрении данного дела, которое состоялось 20 января 1938 года, спецколлегия Куйбышевского областного суда, изучив представленные материалы, вынесла определение о том, что на негативе и на оригинале фотографии, сделанными Шелудяковой, искажения звезды на рукаве т. Буденного не наблюдается. Поэтому определением суда женщина была оправдана за отсутствием в ее действиях состава преступления и освобождена из-под стражи в зале суда.

Далее в решение суда сказано так: «Искажение фотографии появилось только в ходе изготовления цинкового клише, которое производилось Сергиевским». Несмотря на это признание, суд все же не усмотрел в действиях травильщика умысла, и, стало быть, состава преступления, предусмотренного ст. 58-10 УК РСФСР, которую переквалифицировал на ст. 111 УК РСФСР (служебная халатность). Окончательное рассмотрение дела Сергиевского состоялось 27 января 1938 года в спецколлегии Куйбышевского областного суда. По ст. 111 УК РСФСР он получил 4 месяца лишения свободы, которые к тому моменту уже отбыл в камере следственного изолятора, и потому его освободили из-под стражи прямо в зале суда.



10. Еще одно дело в отношении представителей прессы в те же дни расследовалось в Сызрани. Здесь 8 ноября 1937 года особым отделом Сызранского гарнизона было возбуждено уголовное преследование в отношении 35-летнего Бирбасова Александра Ивановича, русского, имевшего происхождение из рабочих, заведующего типографией 11-го железнодорожного полка, и 25-летнего Трофимова Гавриила Анисимовича, имевшего происхождение из служащих, политрука 11-го полка и одновременно - редактора полковой газеты «За боевую технику».

В ходе расследования особисты установили, что 7 ноября 1937 года в типографии 11-го полка был выпущен очередной номер газеты «За боевую технику», посвященный 20-й годовщине победы Великой Октябрьской социалистической революции.

При этом на первой полосе газеты под статьей «Наши кандидаты в Верховный Совет» был помещен заголовок другой статьи «Выборы по-фашистски», в результате чего, как сказано в материалах дела, «текст полосы приобрел контрреволюционный смысл». Разумеется, сотрудниками особого отдела Сызранского гарнизона весь отпечатанный тираж газеты тут же был конфискован, а произведенным следствием установлено, что «виновниками контрреволюционной вылазки являются заведующий типографией Бирбасов и редактор Трофимов».

Во время допросов Бирбасов признал, что, хотя он и отдавал себе ясный отчет о том, что клише нижнего заголовка не соответствует расположенной выше статье, и при помещении его на полосу статья о выборах в Верховный Совет приобретает контрреволюционный смысл, он, посоветовавшись с редактором газеты, тем не менее поставил это клише в номер.

Трофимов же на допросе сообщил, что Бирбасов показал ему оттиск газетной полосы только после того, как она была целиком сверстана. Хотя он и видел, что заголовок нижней статьи расположен неудачно, он уступил заведующему типографией, который стал жаловаться, что на ее переделывание времени уже не остается, так как номер должен быть отпечатан к празднику. Трофимов своим решением оставил все как есть, так как полагал, что читателю хорошо видно, что заголовок о выборах в фашистской Германии относится к нижней статье.

К слушанию уголовного дела Бирбасова и Трофимова спецколлегия Куйбышевского областного суда приступала дважды в течение 1938 года, но каждый раз дело возвращалось в прокуратуру на дополнительное расследование.

Лишь 3 октября 1938 года суд вынес следующее определение по делу: поскольку Бирбасов не был свободен в своем решении относительно верстки полосы газеты «За боевую технику» от 7 ноября 1938 года, а выполнял приказы и распоряжения Трофимова, то в его действиях не усматривается состава преступления, предусмотренного ст. 58-10 УК РСФСР. В связи с этим уголовное дело в отношении Бирбасова было прекращено, и заведующего типографией освободили из-под стражи прямо в зале суда. А вот Трофимов был признан виновным по ст. 111 УК РСФСР (служебная халатность), и приговорен к лишению свободы сроком на один год. На свободу он вышел через месяц после вынесения этого судебного приговора.


http://историческая-самара.рф/каталог/самарская-история/между-гражданской-и-великой-отечественной-войнами/во-врагах-народа-–-весь-народ.html





материалы взяты из открытых источников




Tags: как это было, ссср, суровая правда жизни
Subscribe

Posts from This Journal “как это было” Tag

  • Советский «Титаник»

    Цемесская бухта (13 км от Новороссийска), 31 августа 1986 года В 10 вечера пароход «Адмирал Нахимов» (на фото) отчалил из порта Новороссийска.…

  • Конкистадоры в Камбодже: Блас Руис и ронины против слонов и кхмеров

    За Америкой, за бескрайним Тихим океаном, лежат Филиппины. Раньше острова были Испанской колонией, названной в честь короля. Отряд конкистадоров…

  • Раскулачивание крестьян в СССР

    Кулак — название народное, слово было еще в 19 веке, есть в словарях Российской Империи. Означает действительно зажиточного крестьянина, но…

  • Сколько стоил крепостной

    Более чем 150 лет назад, в 1860 году, в Российской империи полным ходом шла подготовка крестьянской реформы, которая предусматривала прежде всего…

  • Вчера Windows 98 исполнилось 20 лет!

    25 июня 1998 года была представлена операционная система Windows 98. По своей сути, она представляла обновленную версию Windows 95 и была основана…

  • Про зависть

    ссылка Сегодня была небольшая пьянка на работе и всеми глубоко уважаемый и заслуженный 70-ти летний ГИП рассказал небольшую историю из начала…

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments