Игорь Аксюта (101) wrote,
Игорь Аксюта
101

Георазведка

Это была обычная экспедиция.
Поросшие кедрачом и лиственницей горы, ледники на речке толщиной в полтора метра, нежная, яркая зелень едва появившейся на ветках лиственниц хвои и яркие «пальчики» свежих отростков на тёмных кедровых ветвях. Лагерь поставили в долине, меж двух гор, с речкой, бегущей по камням и каменюкам с юго-запада на северо-восток… Кухня и длинный стол с лавками по обеим сторонам, прикрытый тентом от дождя и солцепёка. Хозка, камералка, лабаз с генератором под навесом, десяток палаток да баня у речки. Геологи, студенты, горняки… Всё было обычно и привычно ровно до тех пор, пока Валентин с Арсением не встретили этого парня.

Мужики привычно шли по маршруту. Валентин кайлил ямы на пикетах, Арсений брал пробы. Около часу дня они выбрали место для привала, перекусили прихваченными в лагере консервами, закурили. Предстоял трудный спуск — склон сырой, тенистый, местами обрывистый. Они докурили, тщательно загасили окурки о подошвы ботинок и, переглянувшись, собрались подниматься с нагретого Солнцем валуна, когда из низкорослого — на вершине же! — кедрача вышел этот самый субъект.

- Вот те здрасьте, — обронил Валентин, — это ещё что за чудо в перьях?
- Это не местный. Эй, — окликнул Арсений, — ты откуда тут нарисовался? Турист? Потерялся?
Чужак внимательно посмотрел на геолога, потом на горняка. Как-то неопределённо покачал головой, словно бы не зная — говорить или нет, затем всё же гортанно произнёс:
- Потерялся.



Тащить потеряшку по маршруту смысла не было, да и выглядел тот сильно уставшим, помятым каким-то, поэтому мужики подробно рассказали чужаку, как дойти до лагеря. Пройдя маршрут, они, не смотря на усталость и тяжеленные рюкзаки с пробами, возвращались в лагерь чуть ли не бегом: сильно было сомнение, что чужак правильно их понял и добрался куда надо. Аккумуляторы в рации сели, прояснить ситуацию дистанционно не получалось, вот и спешили Сеня с Валей.

В лагере царила тихая паника: повариха Олеся Григорьевна и одна из студенток, у которой был камеральный день, Лиза, пытались выяснить у пришельца — кто он, откуда и что с ним случилось. Но тот, похоже, плохо понимал русский язык и отвечал совершенно невнятно. Водитель УАЗа-таблетки, Лёха, хватался то за аптечку, то за рацию, пытаясь сделать хоть что-нибудь для бедолаги, но тот просто сидел на огромной кедровой чурке возле лагерного костра и хлопал глазами, словно филин.

- Господи... — проговорила Олеся, — как вас звать-то? Имя? Как к вам обращаться-то?
Чужак промолчал. Эстафету подхватила Лиза:
- Что у вас болит? Что-нибудь сломано? Кровь нигде не бежит?
Мужчина посмотрел на студентку, потом осмотрел свои ладони и как-то чудно передёрнулся — словно помотал головой и пожал плечами одновременно. А Лёша вновь принялся кричать в рацию:
- Охотник, ответь базе! Охотник! У нас ЧП! Ответь базе!
Рация пищала, поскрипывала, но начальник отряда не отвечал.
- Шишига, ответь базе!
- Шишига на связи, приём, — отозвался водитель ГАЗ 66.
- Витя, покричи Охотника, у нас тут с гор какой-то чел свалился… Приём.
- Повтори, не понял! Кто свалился с горы? Приём.
- Да ёма! Охотника вызови, скажи — пусть на базу возвращается!
- Понял, Охотника на базу. А кто свалился? Приём.
Лёха тихо выматерился, косясь на женщин и проорал в рацию в полном осатанении:
- Да ты с дуба свалился, Витя, ну ё-моё! Охотник ответил?! Приём!
- Ответил. Я передал, он тоже спрашивает — кто с горы свалился? Приём.
Лёха положил рацию на стол и ушёл от неё подальше — разговаривать с Виктором ему надоело, а чужак вызывал нешуточное любопытство.
- Браток, тебе сигаретку дать?
- Не знаю.

Голос приблудного звучал гортанно и казалось, что не всегда его рот при этом открывался вовремя. Да и выглядел этот турист… необычно: серые штаны простейшего кроя, даже без карманов, свитер тоже серый, мешком. А вот кирзачи на ногах — самые что ни на есть обыкновенные!

- Как? Ты курящий? — Лёха вынул сигарету и прикурил.
- Нет.
- Может, кушать хочешь, а? — Олеся зашла с другой стороны. — Есть будешь? Или чайку попьёшь?
Мужик внимательно посмотрел на повариху и снова весь передёрнулся.
- Воды холодной.
Лиза сходила на кухню и вернулась с ковшом воды из фляги. Чужак как-то неловко взял посуду двумя руками и вытаращил глаза прямо в лицо студентки. Той стало неудобно и она отошла… Мужик залпом выглотал воду и замер с пустым ковшом в руках.
Послышался звук мотора багги начальника отряда. Вскоре показался и сам экипаж, ведомый Охотником и везущий подобранных по пути Валентина с Арсением. Даже не сбросив рюкзаки с пробами у сушилки, все трое поспешили к костру и наперебой стали расспрашивать гостя обо всём сразу… Тот поднялся с чурки, протянул пустой ковш Лёхе и молча пошёл прочь из лагеря. Геологи окликали его, начальник отряда даже поймал за рукав, но чужак с неожиданной силой вырвался и побрёл по дороге, вверх по течению речки.
- Ну чего вот вы на него навалились? Человек не в себе, устал, голоден, а вы?.. — Олеся в сердцах выдала подзатыльник Валентину (он стоял рядом), с укором посмотрела в лицо Охотнику и пошла догонять чужака.
- Олеся Григорьевна, а чай есть? — крикнул вдогонку Сеня, но ответа не удостоился.
- Ладно, несите пробы в сушилку, — сказал начальник отряда геологу и пошёл на кухню, — о, Елизавета! Согрей-ка нам чайник!

Вернулась Олеся одна. Пока строгала на скорую руку зелёный салат, рассказала Лизе, что чужак дошёл до базы шишкарей и там сидит на валуне, смотрит на речку. И молчит. По последнему пункту она соврала: докопавшись со своим трёпом до пришельца, она услышала в ответ несколько невежливое предложение оставить его в покое… Два часа спустя, когда вернулись с полей и спокойно ужинали все жители лагеря, повариха направилась к речке, чтобы помыть кастрюлю для утренней каши. Задумавшись о чём-то, Олеся зачерпнула воды, раскрутила её и выплеснула обратно, не обратив внимания на то, что в кастрюле лежала тарелка.
- Опа!
Она лишь проводила взглядом уносимую стремительным течением посуду и мысленно попрощалась с ней… А в лагере её встретил чужак, протягивающий эту самую злополучную тарелку!

Словом, пришелец постепенно прижился в лагере. Выяснилось, что имя его Пётр и что у него нет ни дома, ни родственников, что в этих необжитых местах оказался он в качестве подсобника, но умудрился потеряться и лишь чудом вышел на лагерь геологов. Внятно пояснить, где находится его партия, кто там начальник отряда и какую организацию известить о его местонахождении, Пётр не смог, поскольку оказался абсолютно безграмотен и к тому же (это было заметно) нездоров в плане головы. Станислав Охотников, начальник отряда геологов, принял решение оставить Петра в лагере до конца сезона, поскольку тот наотрез отказывался ехать в город. Как уж они договорились — теперь и неважно, но Пётр остался при лагере.

Первые дни «найдёныш» всё больше слонялся по лагерю и окрестностям, причём стараясь при этом ни с кем не общаться. Любопытство у людей постепенно сошло на нет, внимания на Петра обращали всё меньше и тот понемногу как-то осмелел, начал помогать поварихе, девчёнкам… То воды с речки натаскает, то дров наколет. Студенты вообще почти не обращали внимания на этого угрюмого и нелюдимого мужика, а геологам и горнякам не до того было — работы в полях выматывали. Лишь в непогожие дни, когда никто не выходил на маршруты, вынужденное безделье способствовало общению жителей лагеря с новичком.

Но Пётр не сильно-то стремился сблизиться с кем бы то ни было. От студенток он просто старался держаться подальше, выделяя из них разве что Лизу, с которой иной раз обменивался фразой-другой. С Олесей Григорьевной у Пети всё было сложно: повариха активно привлекала его к труду (и Петя никогда не отказывал в помощи), но её чисто женская привычка трещать без умолку и задавать вопросы доводила бедолагу настолько, что он бросал то, что было в руках и уходил из лагеря.

В субботу вечером, убирая со стола после ужина, Олеся почувствовала тревожные симптомы: заболела грудь и заныла поясница. Списав это на физическую усталость, она закончила уборку, замочила горох для супа на завтрашний ужин, попила зелёного чаю и решила лечь пораньше. Среди ночи она проснулась от неприятных ощущений в низу живота и поняла — это не усталость. Это лунные часы отстукивают последние часы перед звонком. Светя фонариком, Олеся пошарила в сумке, нашла упаковку прокладок и сунула их под подушку, чтоб не искать, когда понадобятся.

Утром, за повседневными хлопотами, она перестала думать о грустном, тем более, что поясница отпустила, боль в в груди почти не беспокоила, а тянущее ощущение в животе и вовсе прошло. Олеся, за свои сорок два года так и не смирившаяся с этими регулярными неприятностями, вздохнула с облегчением и списала недуги на смену климата и возросшие нагрузки. Признавать самое очевидное она, как всегда, не хотела и упорно обманывала саму себя. А в ночь на понедельник проснулась с чётким осознанием: лунный будильник прозвенел. Олеся села на нарах, нашарила упаковку под подушкой и, светя фонариком, принялась за ненавистную процедуру. И поняла, что опоздала — надо бежать в баню, мыться и стирать!

Выйдя из банной палатки, повариха услышала громкий плеск и жутко испугалась — два дня назад местные пастухи рассказывали, что видели в горах медведя. Олеся затаила дыхание и стала пристально вглядываться в направлении шума. В свете Луны она увидела, как из речки выбирается что-то большое и едва не закричала от ужаса… И тут же сплюнула в сердцах — знакомый до изжоги, нелепый Петин силуэт спутать с чем бы то ни было просто невозможно. Повариха даже решила было напугать самого Петю, да поленилась прыгать по валунам в потёмках. Она обратила внимание на то, что мужик купался в одежде, но решила, что ему так теплее в ледниковом потоке. Вернувшись в палатку, Олеся легла на нары, укрылась ватным спальником и, проваливаясь в сон, подумала, что Петя почему-то стал выше ростом. И сильно. И с походкой у него что-то… И уснула.

Наутро, хлопоча на кухне, повариха напрочь забыла про свои ночные вопросы. Да и тянущая боль в животе давала себя знать. Кто-то спросил баранок и Олеся, насыпав их в пластиковый тазик, поспешила к столу. И едва не столкнулась с Петром.
- Петя, а ты чего это не ешь? Манка не нравится моя?
Он хмуро посмотрел на женщину и буркнул:
- Я потом. Позже.
Повариха поставила на стол баранки, взяла чистую миску и, наполнив её манной кашей, воткнула ложку и сунула в руки Петру.
- А ну ешь! Я для кого в пять утра тут подпрыгиваю готовить?! Ешь сказала!
Мужчина неловко, обеими руками, взял тарелку и побрёл в сторону реки. Прочь из лагеря.
- Нет, Лиз, Варь, вы видели, а?! Манка ему не нравится… Это на сгущёнке-то!
- Олеся Григорьевна, — Лиза остановилась и слегка наклонилась к невысокой женщине, — так он с нами и за столом никогда не сидит! На речку уходит и ест там.
- Он точно ест? Или еду в речку выбрасывает?
Подошёл позавтракавший Арсений.
- Не знаю, ест или нет, но посуду моет. Глаза б не смотрели: растопырит пальцы веером и шоркает чёрти как…
- Да-да, — подключился к разговору Лёха с «таблетки», — я видел! Он тарелку меж ладоней вот так зажимает и шоркает! Я ему говорю: «Петя, кто так моет?» А он…
- Послал? — поинтересовался Сеня.
- Нет, — как-то даже разочарованно констатировал водитель, — показал тарелку и сказал, что чистая.
Самый старший из геологов, Василий Николаевич, вернувшийся с речки с помытой посудой, принялся наливать чай в термос. Олеся окликнула его:
- Василь Николаич, там Петя кашу ест?
- Ест. Давится, но ест. Реально — смотреть страшно. Сидит на валуне и закидывает в рот полной ложкой. Как можно так горячее поглощать?.. Знаете, такое ощущение, что Пётр намеренно демонстрирует, что ест. Ну как… Ест не потому что голоден, а чтоб показать, что ест.
Лиза хмыкнула и поспешила мыть свою посуду — группы на маршруты скоро повезут, машины ждать не будут!

В тот же день в группе Лизы произошло ЧП: со скалы сорвался один из студентов. Они поднимались по склону к очередному пикету и решили сделать несколько снимков у скального выступа. Вера и Лиза поочерёдно позировали с молотками, потом Саша снимал их вдвоём, а в конце попросил запечатлеть его прямо на скале. Вера прицелилась айфоном и нажала спуск, включила просмотр кадра и опешила — камера зафиксировала падающее тело!
- Лиза! Сашка упал!
- Вижу! Ой, а что теперь будет?..
- Бежим вниз, посмотрим. Может он живой!
Девушки сбросили рюкзаки и прытко припустили к месту предполагаемого падения товарища. Запыхавшиеся, взмокшие, они обогнули низ скалы и замерли от неожиданности: Саша сидел на осыпи и глупо улыбался, а по склону спешно удалялся… Пётр!
- Ой, Сашка, ты живой?!
- Санечка, ты не разбился?
Девушки тараторили, перебивая друг друга, а парень только улыбался и мотал головой.
- Нормально, — Саша поднялся на ноги и неуверенно ощупал бока, — меня Петя поймал.
Вера посмотрела вослед мужчине и поёжилась. Она побаивалась Петра, несмотря на то, что тот никогда и ни о чём с ней даже не разговаривал.
- Как он тут оказался-то?
- Да шут его знает, — ответил парень, — главное — вовремя-то как! Одного не пойму: он на скале висел вон там, — Саша показал пальцем, — а я летел вот тут. Как он меня мог поймать на таком расстоянии? Да и скорость падения… Я ж хоть и не Валентин, но вешу-то не три кило!
Девушки вновь посмотрели вниз, туда, где скрылся среди деревьев Пётр и синхронно повернулись к скале. Поглазев, повернулись к Саше.
- Сань, а что это на тебе? Где ты эти шнурки нацеплял?
Парень посмотрел на рукав камуфляжной куртки и брезгливо стряхнул с него липкие волокна.
- Чёрт его знает! Дерьмо какое-то… Мож там, на скале, какая хрень?..
К концу маршрута у студентов головы о ЧП уже не болели — всё ж обошлось, а рассказывать про падение в лагере они не стали: недолго и выговор от Охотника схлопотать!

В один из вечеров, у гаснущего костра, Олеся с Лизой, вяло обсуждавшие прошедший день, заговорили о Петре.
- Нет, он не русский. Говорит он по-нашенски, но выговор какой-то не наш.
Лиза посмотрела на повариху, потом перевела взгляд на угольки, над которыми то и дело вспыхивали язычки пламени.
- А я думаю, что Пётр русский, просто у него что-то с головой. Поэтому и говорит с трудом. Но он не дурачок, это точно… То ли раненый, то ли контуженый. Может ветеран там или что-то…
Спор разрешила Дашка Майер. Она подола к костру и села на кочку, поправив на заднице пеночную сидушку.
- А Петя немец.
- С чего ты взяла?
- У Соньки сегодня камеральный был, мы с Максимом Петра с собой взяли — вдвоём-то трудно... А по маршруту на две шестьсот поднялись, там сотовая есть. Я маме позвонила. Мама спрашивает: "Wo befinden Sie sich?" Ну... Где вы находитесь? Я отвечаю: "Ich weiß nicht, Mom." Не знаю... А Петя посмотрел на Солнце и назвал координаты.
- И чё?
- Он их по-немецки назвал.
- Мда, — Олеся зябко поёжилась и стянула лёгкую курточку на груди, — а вот здоровьем-то его бог не обидел. Я тут смотрела в пол-глаза, как он дрова колол. Чурку поднимает так, словно та и не весит ничего… И колуном машет, как прутиком! Помните кедровый чурбан, что никто не мог расколоть? Он его при мне распустил чуть не в щепки и не крякнул.

Послышались шаги. Женщины обернулись и им стало немного неловко: Пётр стоял рядом и явно слышал их разговор. Олеся решила сгладить неловкость — улыбнулась и пригласила чужака присесть к ней на «трон» из кедрового чурбана в два обхвата. Тот отрицательно мотнул головой, подошёл к костру и присел на корточки.
- Лиза, ты почему не спишь? Не устала разве?
Девушка вздрогнула от неожиданности — раньше Пётр ни к кому, кроме Охотникова, не обращался напрямую. Да и вопросы о чём-то, не касающемся работы, он прежде не задавал!
- Сейчас пойду, — она посмотрела в лицо мужчины, словно увидела его впервые, — а ты, Петь, чего не спишь? Не устал?
- Нет. Скажи, зачем вы золото ищете?
Лиза на миг задумалась, но тут же выпалила:
- Как это — зачем?! Это ж золото!
Мужчина промолчал, словно бы получил исчерпывающий ответ.
- А ваша партия что искала, а, Петь? — Даша собрала горсточку щепок и кинула на угли. — Или не знаешь?
Пётр раскрыл рот, закрыл... Потом всё же сказал:
- Уран. Но его здесь нет. Совсем нет.
Лиза с Дашей недоумённо переглянулись и уставились на Петра, словно тот ляпнул нечто несусветное. Оно и понятно — о том, что в этих местах есть золото, известно уже чуть ли не пол-века, его тут по речкам земснарядами намыли немало. А их отряд искал жилу в горах, именно рудное залегание, а не россыпи, что были выработаны ещё десятки лет назад.
- Петя, а какой дурак решил, что тут может быть уран?.. Какой тут уран к свиньям? Откуда?
Мужчина горестно усмехнулся и кивнул.
- Его тут… Его нигде нет. Совсем. Ошибка. Есть, но не здесь. И… Мало, совсем мало. А тут нет.
Олеся, поражённая необычной разговорчивостью пришельца, озорно спросила, решив подурачиться:
- А золото тут есть?
- Есть.
- Много?
- Да.
Повариха переглянулась со студентками, не зная, как реагировать на услышанное.
- А ты откуда знаешь, Петь? — спросила Лиза.
- Мы нашли. Но нам уран нужен. Или плутоний.
Женщины снова переглянулись. Разговор приобретал какой-то странный смысл и это их слегка пугало. Даша вгляделась в едва освещённое отблесками огня лицо Петра и лукаво спросила:
- Петя, а ты мне покажешь, где вы золото нашли? А то мы ходим-ходим… Устали уже!
Пётр отрицательно мотнул головой и буркнул:
- Я Охотнику обещал. Ему покажу.

Внезапно послышался шум и из девичьей палатки вышла Вера. Она шаталась и слабо повизгивала, словно с ней произошло нечто ужасное…
- Вера, — Олеся подскочила с «трона» и поспешила к студентке, — ты чего это? Что случилось? Приснилось что-то?
- На мне клещ, — едва слышно сказала та, — на мне клещ…
- Где, Вера?
Та оттянула майку, едва не вытряхнув из-под неё грудь и снова повторила:
- На мне клещ…
Поднялась суматоха. Из палаток повыскакивали едва одетые студенты, геологи… Они стояли вокруг Веры, безостановочно повторяющей одно и то же, оживлённо обсуждали ситуацию, светили фонариками на насекомое, вцепившееся в кожу и… ничего не делали! Что уж послужило причиной столь ненормальной реакции — одному богу известно, но народ прибывал, слышались вопросы по поводу и без повода, кто-то поинтересовался — с полей его Вера принесла или клещ уже в лагере на неё наполз... Словом, Вера так и повторяла в полуобмороке одно и то же, а полтора десятка человек смотрели на неё и ничего не делали. Разрядил обстановку Пётр. Он подошёл к студентке, аккуратно сощипнул с неё насекомое и кинул в костёр.
- Всё, Вера, всё. Я его сжёг. Иди спать, маленькая. Иди, всё хорошо.
Девушка посмотрела на Петра, кивнула и, словно под гипнозом, удалилась в палатку. Народ ещё немного посудачил и тоже начал расходиться. Лишь кто-то поинтересовался у Пети — точно ли сгорел клещ или тот приврал для успокоения?
- Я слышал, как он лопнул, — ответил тот и пошёл прочь…

Утром Стас Охотников усадил Петра в багги и повёл экипаж в сторону летнего пастбища местных коневодов. Оставив «Ямаху» у пастухов, мужчины направились в горы, преодолев перевал, они спустились в очередную долину с очередной речкой. Пётр постоял у воды, разглядывая склон на противоположном берегу, затем просто вошёл в стремительный поток и вышел на другой его стороне. То обстоятельство, что вымок он при этом по пояс, его нисколько не смутило. Но Станислав не испытывал никакого желания мокнуть в воде с температурой в плюс пять градусов и потому крикнул проводнику:
- Петь, подожди! Я не могу вот так просто по воде, мне бы где по камушкам перейти!
Пётр оглянулся, что-то произнёс, что разобрать из-за шума воды было просто невозможно и снова вошёл в реку.
- Давай перенесу.
- А не уронишь? Петь, не надо, давай до ледника дойдём! Я ж почти девяносто кило с барахлом, ну как ты меня попрёшь?!
Пётр присел и громко рявкнул:
- Садись!
Охотник с матами устроился на закорках проводника и тот форсировал поток в очередной раз. От речки они поднялись по склону метров на сорок и Пётр остановился.
- Здесь.
- Что «здесь», Петь?
- Золото. Много.
- Где? — Станислав непроизвольно покрутил головой и перехватил кайло в правую руку. Проводник сделал несколько шагов в сторону и ткнул пальцем вниз.
- Тут. Запиши спутниковые координаты.
Начальник отряда с недоверием посмотрел на проводника, но решил не спорить. Подошёл к указанному месту, зафиксировал координаты и спросил:
- Глубоко залегает?
- Не очень. Метров двадцать. Но действительно много. Жила идёт оттуда, — Пётр показал пальцем в сторону истока, — потом здесь поднимается и уходит вглубь. Идёт вон туда.
Стас проследил за указаниями проводника, пожал плечами и, вынув распечатанную накануне карту, уточнил:
- Вот отсюда идёт? Покажи на карте точное место…
Пётр провёл пальцем по бумаге, указывая, где именно пролегает жила.
- Вот отсюда. Но там почти ничего нет. Мало. Очень мало, — голос его звучал гортанно, прерывисто, — вот место, где мы стоим. А дальше — вот сюда. И в глубину. Там много золота. Очень много. А тут — поменьше, но неглубоко.
Стас сделал пометки на карте и на всякий случай спросил про глубину залегания — он не очень верил странному своему проводнику, но не спорил, подыгрывал… Пётр же, дойдя по склону до поворота невидимой золотой жилы, присел и внимательно посмотрел себе под ноги.
- Здесь метров семьдесят. Дальше глубже… Резко вниз. Там тоже много золота. Трудно сказать — на какую глубину, но запах сильный…
Охотник в полном недоумении уставился на проводника.
- Запах?! Ты находишь золото по… запаху?!
Пётр встал, подошёл к Стасу и невозмутимо ответил:
- Да. Сделал пометки?
Начальник отряда небрежно пометил на карте места и глубины, понимая, что зря связался с этим недоумком. Как может человек с серьёзным видом утверждать, что находит золото по запаху, да ещё и указывать при этом глубину залегания и мощность месторождения?! Бред какой-то… Стас предполагал, что неизвестная ему группа, искавшая тут уран (???) производила исследования, но никаких признаков георазведки нигде не наблюдалось — ни шурфов, ничего! Следовательно, Петя — сумасшедший и только…
- Стас, я понимаю твои сомнения. Просто пометь как следует — я не буду повторять. Не веришь мне — дело твоё. Но если вам так нужен этот металл, то его здесь реально много. Нам он ни к чему, нам нужны совсем другие металлы… А тут их нет. Ошиблись наши теоретики. Оно и немудрено — при том, что урана в металлическом виде у вас реально много, но в природе он не встречается. Как и плутоний.
Охотник стоял и никак не мог поверить в то, что слышал и видел. Его проводник разговаривал не как несчастный безумец и вёл себя абсолютно адекватно. Мало того — Пётр не раскрывал рта… Но при этом говорил по-русски идеально чисто и правильно. Не понимая, что происходит, Стас на всякий случай спросил:
- Петя, а ты кто, а?
Тот посмотрел в лицо собеседнику и, старательно шевеля губами, ответил прежним своим, шепеляво-гортанным голосом:
- Мы коллеги. Геологическая разведка. Возвращаемся. Я помогу тебе перейти реку и до свиданья. Мои дела здесь завершены.

Охотник вернулся в лагерь один и до самого ужина ни с кем не разговаривал. Олеся пыталась выяснить, куда делся Пётр, но Стас только махнул рукой и скрылся в камералке. Где и просидел до глубокой ночи…
В пять утра к костру, где сидел на «троне» усталый и какой-то несчастный начальник отряда, подошла повариха. Поздоровавшись, она принесла с кухни раскладной стул, устроилась напротив Станислава и тоном, не допускающим возражений, спросила:
- Стас, что произошло?
Охотник долго молчал, потом как-то робко, мельком, глянул в глаза Олесе и сказал:
- Ушёл Пётр. Его дела тут закончились и он ушёл.
- Какие дела, Стас? Чего ты городишь? У этого бедолаги с пушечным ранением в голову — какие могут быть тут дела?
Он хмыкнул.
- Георазведка, Олеся. Геологическая разведка.
Повариха всплеснула руками и хлопнула себя ладонями по бёдрам.
- Стас, ты сам слышишь, что говоришь?
Он снова хмыкнул и очень тихо произнёс:
- Когда Петя перенёс меня через речку, он разулся. Его кирзачи так и остались там, на берегу…
- И?
- Я… — Стас пошевелил пальцами. — Его ноги…
- Что?
Стас поднял глаза и твёрдо проговорил:
- Он отогнул от пяток пальцы. Или педипальпы. Я не знаю, как это правильно назвать. Словом, от того места, где у нас пятки. В стороны отодвинулись такие… Как пальцы. По два на каждой ноге. Вывернулись вперёд. Он на них поднялся, переступил… И ушёл. Вот так как-то.

Rumer ©







©








Tags: рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ” Tag

  • Цыплёнок Табака

    Впервые о цыпленке Табака мы узнали от дедушки.. Дедушка работал бухгалтером в горпо, и однажды его наградили путевкой в санаторий…

  • В четыре года я точно знала, что папа бывает...

    В четыре года я точно знала, что папа бывает только понарошку. Настоящих папов не бывает, просто некоторые дяди иногда помогают мамам детей…

  • Тесла. Эксперимент

    Третий месяц Леха колесил по улицам Москвы. Ему нравилось быть машиной. Мчаться по автострадам и развязкам столицы. Он возил пассажиров, которые…

  • Аптека за углом

    — Подожди, подожди, — вдруг сказала она. – Подожди. — Что такое? – он заглянул ей в глаза. — Ничего, ничего,…

  • Ирка и суп гороховый...

    В Германию Ирка переехала с родителями, этническими немцами. Всей семьей они переехали в Баварию из Томской области, Ирка поехала на неметчину уже…

  • Людоед

    Благими намерениями вымощена дорога в ад. Противоположности притягиваются, это доказано наукой, а судьба никогда не ошибается, и она выбрала…

  • Игрушка

    Оговорюсь сразу, я - мужик "под пятьдесят", всю сознательную жизнь топтал сапоги в геологоразведке, всего насмотрелся и многого натерпелся, меня…

  • Зачем здесь этот валежник

    Сдавать больных в кардиоблок днём никто не любил, поскольку днём их принимал сам заведующий отделением. — И что вы мне привезли? Вы вообще…

  • Дело случая

    Вот живём и думаем, мол де, глянь, дед старый, помрёт скоро, ой, чирей на заднице, всё, час до смерти остался, у моей бабки такое перед смертью…

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments